Он уставился на Палмера, и странным образом его взгляд как будто молил об одобрении.
– Если это будет необходимо для выживания, – сказал Линго, – если это определит результат Великой войны, так или иначе, ты бы рискнул Олимпией III?
– Конечно, – сказал Палмер, – но Олимпия III – это просто одна из планет, пусть даже и столица Конфедерации. А то, о чем ты сейчас говоришь, приятель, – это Земля! Земля…
Линго повернулся и окаменело посмотрел на уменьшающийся диск Земли.
– Это тоже просто одна из планет, Джей, – сказал он раздраженно, как будто не веря самому себе. – Всего лишь еще одна планета. Человечество имеет большее значение, чем любая планета, даже эта. Но я не ожидаю, что ты будешь чувствовать себя так же, во всяком случае, не сейчас. Ты думаешь, что прошел большой путь, Джей, и это действительно так. Но последний шаг – самый серьезный и самый болезненный. И тебе придется сделать его, нравится тебе это или нет. У тебя не будет права на размышления, на оценку… не будет…
Линго горько рассмеялся.
– Я хотел сказать, что жалею тебя, Джей, но нет. Это не так. В какой-то мере я завидую тебе.
– Но… почему мы не садимся на Землю? – тихо сказал Палмер.
– Потому что мы летим в другое место, – сказал Линго, внезапно отдалившись. – Наша цель – Меркурий.
И хотя объектив камеры экрана был защищен плотным фильтром, изображение стало размытым и переэкспонированным, так как Солнце превратилось в огромный шар огня, простирающийся практически на все небо Меркурия.
Зачем здесь садиться? Палмер знал, что в сумеречной зоне Меркурия всегда поддерживались один или два форпоста с самых ранних дней межпланетных перелетов, но никто никогда не думал всерьез о колонизации Меркурия. Это был наполовину расплавленный шар шлака на солнечной стороне, с мертвенно холодной темной стороной. Шар, совершенно лишенный атмосферы, находящийся под постоянным воздействием солнечного излучения. Абсолютно бесполезная недвижимость, если планету можно было так охарактеризовать.
Затем Палмер понял, что Линго не намеревается садиться на Меркурии. После усердного маневрирования он перевел корабль на низкую, точную полярную орбиту, чтобы корабль оставался в тени в течение всего орбитального периода.
– Подсоедини нас к станции, Фрэн, – сказал он.
Фрэн Шеннон начала заниматься радио. Через несколько минут она сказала:
– Я соединилась с маяком, мы в радиусе действия, Дирк. Начинай передачу.
Линго активировал свой микрофон.
– Феникс… феникс… феникс… – монотонно снова и снова повторял он.
Наконец поступил входящий сигнал, едва слышимый от чрезмерных статических помех, идущих от Солнца, но вполне четкий.
– Принято… принято… принято… – безэмоционально сказал терпеливый механический голос.
Линго кивнул и выключил радио.
– А теперь улетаем отсюда. Слишком жарко для приятного времяпрепровождения. Рауль, начинай сбрасывать средства наблюдения.
Линго покинул орбиту и повел корабль странным курсом, не вовне, а вверх, перпендикулярно плоскости эклиптики. Корабль ускорялся все быстрее и быстрее, унося их все дальше от плоскости эклиптики, и Палмер видел, как от кормы отделяются небольшие металлические устройства.
– Средства наблюдения? – спросил он.
– Да, – ответил Ортега. – Всего лишь камеры и передатчики. Думаю, что Дирк рассказал тебе, что они рассеяны по всей системе. Я выпустил еще несколько, чтобы добиться как можно более полных измерений. Данные с них могут передаваться на главный экран, так что у нас будут отличные кадры практически из любой точки Солнечной системы.
– Но куда мы сейчас направляемся?
– Никуда, – ответил Линго, – совершенно никуда.
Несколько часов корабль только и делал, что ускорялся, уходя от плоскости эклиптики все вверх и вверх, достигнув почти полной околосветовой скорости силового привода.
Наконец Солнце уже перестало быть диском, и когда оно стало всего лишь яркой звездой, Фрэн Шеннон сказала:
– Уже достаточно далеко, Дирк. Теперь можно в любое время уйти в стазис-пространство.
– Стазис-пространство? – воскликнул Палмер. – Куда же мы направляемся? Обратно на Олимпию?
– Я ведь сказал тебе, – ответил Линго. – Мы никуда не летим.
Вместо того чтобы нажать кнопку запуска генератора стазис-поля, Линго выключил силовой привод и заблокировал элементы управления.
Корабль мертвенно парил в межзвездной тишине.
– Конец пути, – сказал Линго. – Будем ждать здесь.
– Ждать чего? – спросил Палмер.
– Как это чего? – ответил Линго. – Дугов, конечно.
Глава XII
– Проклятье, Дирк, почему мне никто не скажет, что на самом деле происходит? – Палмер с досадой ударил кулаком по барной стойке. – Мы уже две недели висим здесь посреди никчемной пустоты, и никто мне ничего не может объяснить. Почему же, почему?
Линго вздохнул и забарабанил пальцами по небольшой лужице жидкости, пролитой на стойку.
– Джей, – сказал он медленно и нерешительно, – раньше, до того, как отправиться в гости к Кору, мы тоже не ставили тебя в известность относительно наших дальнейших планов, и, как ты позже понял, у нас были на то вполне веские причины. Нам нужна была определенная реакция от тебя, и мы хотели, чтобы ты научился чему-то определенным образом…
– И что? Какое отношение это имеет к происходящему?
– Тогда у нас были уважительные причины, – сказал Линго. – В точности, как и сейчас.
– По мне, так это все довольно неубедительно.
Лицо Линго скривилось.
– Наверное, я могу это принять, – согласился он, – но суть в том, что есть кое-какие вещи, которые… которые просто существуют. Определенные понятия, которые мы узнаем, но которые невозможно преподать. Ты знаешь, лучший способ обучить кого-то плавать – это бросить его в воду. Ты – будущее, Джей, и если это будущее воплотится во что-то иное, кроме сумасшествия, ты послужишь мостом между соларианами и Конфедерацией. Но ты уже все это знаешь… Ты прошел долгий путь, Джей, и мы гордимся тобой… И, говоря откровенно, немного гордимся собой. Ты доказал, что человек из Конфедерации может как минимум понять солариан. Но этого недостаточно. Ты должен каким-то образом стать неотъемлемой частью нашей органической группы: эмоционально, внутренне, а иначе все, затеянное нами, не имеет никакой цели.
– Но как это соотносится со всей этой секретностью? Если уж на то пошло, я очень хочу стать частью группы. Просто расскажите как.
– Джей, Джей, – вздохнул Линго, – я не могу сказать тебе как. И никто не может. Как, по-твоему, вообще формируется группа? Путем жеребьевки? По праву рождения? По решению головного компьютера вроде Совета Мудрости? Органическую группу составляют люди,