– Кем, черт возьми, ты себя возомнил? – теперь-то Моррис зашипел, как змея! – Ты не можешь разговаривать со мной в таком тоне безнаказанно! Играй в мою игру, или я тебя уничтожу – я окажу давление на твоих финансистов, на твоих…
Джек Баррон рассмеялся хриплым, фальшивым смехом, снимающим напряжение. «Все идиоты в этой стране думают, что смогут учинить что угодно над бедным старым Джеком Барроном, – подумал он. – Говардс, Моррис… идеальное комбо из идиотов».
– Ты жалок, ты знаешь это, Моррис? – сказал он. – А в курсе почему? Потому что я записал весь наш разговор, вот почему. Твоя круглая рожа и твой длинный язык в любой момент могут всплыть в прямом эфире «Жука Джека Баррона», как только с твоей стороны возникнут хоть какие-то… скажем так, колебания. Ты показал свое истинное лицо на камеру – и я могу показать его сотне миллионов простых граждан, если захочу. Ты гол передо мной, Моррис, – гол как червяк! Если я узнаю или даже заподозрю, что ты пытаешься настроить кого-нибудь против меня, дитя мое, я взорву эту бомбочку. Ступай стращать детишек, мой друг, – ты зря тратишь время, пытаясь напугать «Жука» голым задом!
– Лучше подумай о нашем предложении, – сказал Моррис, резко заставив себя перейти на мягкий, благоразумный тон сутенера. – Ты упускаешь величайшую возможность в своей жизни…
– Ага, как же. Иди на хрен. – Джек Баррон сбросил звонок и выключил записывающее устройство.
– Джек… – выдохнула Кэрри Дональдсон, обняв Баррона за талию, стоя перед ним на коленях, впитывая от него ауру власти. Ее тело пылало, ее разум был повергнут в руины, все директивы телекомпании перепутались в ее электронном мозгу. Она была завоевана им вмиг – взята грубее, чем когда-либо, выпотрошена и изнасилована этой версией Джека Баррона, цинично плюющего на мнение больших шишек. Но сам Джек теперь видел в ней только призрак Сары, Сару-Кэрри, не способную быть толковой заменой Саре-Саре. «Да и потом, – подумал он, – меньше всего мне сейчас по душе ласки привидений».
– Позже, детка, – сказал он. – Этот парень заставил меня понервничать… – И, уступив внезапному порыву, Джек набрал номер личного видеофона Люка Грина. Угловатое черное лицо Люка появилось на экране поверх чашечки кофе, на фоне роскошной главной спальни особняка губернатора.
– Привет, Клод, – сказал Грин, взглянув на кого-то вне поля зрения камеры. – Ого, Джек Баррон… в такой-то час?
– Ну, Люк, – сказал Джек, – кому, как не тебе, знать, что мне нравится здоровая жизнь со здоровым графиком.
– Дорогой мой, – парировал Грин, – я видел более здоровых, чем ты, людей в пивнушках Гарлема. И кстати… где, черт возьми, мой завтрак? – Почти сразу же чернокожий мужчина в белом костюме на мгновение вплыл в экран, держа поднос с английским завтраком. Он поставил его перед Люком и с молчаливым достоинством удалился.
Баррон усмехнулся.
– Должен признать, – сказал он, – что вы, джентльмены с Юга, знаете толк в муштре всяких ниггеров… не так ли?
Грин откусил кусок бекона, обмакнул тост в яичный желток и сказал:
– Вы, грязные левые северные коммунисты, завидуете нашему великолепному образу жизни. Мы тут, на Юге, любим наших коричневых братьев меньших. Мы по-настоящему их любим, а они любят нас в ответ. А тех, кто не любит нас и наших ниггеров, мы вздергиваем на яблонях. Так зачем ты беспокоишь такого важного южанина, как я, в столь ранний час? Сегодня не вечер среды, и эфир – не прямой… надеюсь.
– Угадай, кто только что мне звонил, – сказал Баррон, заметив, что Кэрри еще больше удивилась такому тону разговора между белым Джеком Барроном и черным губернатором Миссисипи.
– Призрак Боба Дилана? Эдди-Самозванец?
– Ты поверишь, если я скажу, что это был Дэдди Ворбакс?
– Гм…
– Грег Моррис собственной персоной, – сказал Баррон. – Ну то есть, по сути, – тот самый Дэдди. Но поверишь ли ты, если я скажу, что он предложил мне стать президентом Штатов?
Грин сделал большой глоток кофе.
– Тебе еще рано быть мертвецки пьяным, не так ли? – спросил он серьезным тоном.
– Я трезв, как стеклышко, дружище, – ответил Баррон. – Моррис и впрямь предложил мне выдвинуть свою кандидатуру на пост президента от Республиканской партии.
– Да ладно, чувак! Хватит меня дразнить и переходи к делу, пожалуйста.
– Я не шучу, – сказал Баррон. – Это правда, Люк. Этот идиот думает, что я также смогу убедить Борцов за социальную справедливость выбрать меня кандидатом, создав этакий альянс военного времени с республиканцами против демократов.
– Все еще склонен думать, что ты надо мной подшучиваешь, – сказал Грин. – Потому что, если это правда, – наш уважаемый калифорниец обезумел почище Шляпника. Скажи-ка на милость, как республиканцы и Борцы могут о чем-то договориться?
– Моррис, кажется, считает, что противодействие закону о спячке является достаточно веской причиной, чтоб замять все остальное под ковер, – сказал Джек. – Общая кандидатура не выдвигается на единой программной платформе – просто баллотируется против Бенни Говардса. Форменное безумие, не правда ли?
Джек Баррон отметил долгое, тяжелое молчание, пока Люк Грин пил кофе. Глаза друга стали холодными, жесткими и расчетливыми. Джек увидел, как Кэрри, все еще пожиравшая его глазами, перевела взгляд на изображение Люка в окошке видеофона. Неужто все враз утратили чувство юмора, кроме него?
– Значит, это правда, Джек? – наконец тихо спросил Люк Грин.
– Дружище, бога ради…
– Успокойся, жучара, – осадил его Грин. – Дай мне подумать. Ты. «Жук Джек Баррон». Республиканцы с их гнилыми деньгами… Это может сработать, ты понимаешь? Это может сработать. Бенни Говардс в роли пугала… ну да, мы бы точно не стали противопоставлять тебя Эдди-Самозванцу. Да, нам придется притвориться, что Эдди не существует, и связать демократов с Фондом, и для этого у нас есть твое шоу. Будущий президент – ум, честь и совесть Борцов…
– Да ладно, друг, с какого дуба ты рухнул? – Джек скривился; шутка перестала забавлять его. Безумец-Люк думает, что он вернулся к фантастической мании величия былых времен? Ну уж нет, второго Джека-из-Беркли ему не видать как своих ушей. – Не будь дураком. Моррис хочет использовать Борцов для избрания президента-республиканца, и, если ему это удастся, он бросит волкам всех вас, взрослых мини-большевиков. Он просто хочет, чтобы мы обеспечили ему монолитный имидж-фасад – вот и все.
– Конечно, – согласился Грин. – Но на переднем плане этой декорации – старый-добрый Жук Джек Баррон. Даже Моррис знает, что ты лодырь, потому-то и считает, что тебя легко приручить.