– Как ты думаешь, что я ему сказал? – рявкнул Баррон. – Я сказал ему пойти на хрен.
Грин нахмурился.
– Ох уж этот твой язык без костей, – протянул он. – Ну, Моррис, полагаю, рассчитывал на такую первую реакцию – так что, может быть, еще не все потеряно. Ты записал разговор? – Грин понимающе ухмыльнулся. – Конечно, записал, о чем речь. Я-то знаю, как котелок у тебя варит. Дашь послушать?
– Забудь об этом, Люк, – отрезал Баррон. – Это поле для твоих злодеяний, а не для моих – и, раз уж я не продаюсь Моррису, не продам себя и тебе. Если я кому-нибудь и продамся, то только… – «Бенни Говардсу», чуть не ляпнул он. Конечно, утратить все принципы, пойти на риск погубить шоу… но получить взамен вечность, а не какую-то идиотскую мечту! Но с другой стороны… разве все эти идиоты политики неспособны снабдить его добавочным козырем в хитрой карточной партии против Бенни? Почему бы и нет?..
– Да ладно, чувак, – настаивал Грин, – сделай мне одолжение. Позволь послушать этот разговор. Отправь мне запись. Тебе было весело, так дай и мне повеселиться. По крайней мере, мы сможем использовать это против любого, кого представят республиканцы. Тебе это не причинит никакого вреда, о благородный паладин Джек Баррон! Возможно, поможет улучшить рейтинг в глазах аудитории.
– Раз уж ты так настаиваешь, я дам тебе запись, но при одном условии, – сказал Джек. – Без моего явного разрешения, которого я тебе не дам, ты ни с кем не будешь обсуждать этот материал. Хорошо?
– Нищие не могут позволить себе быть придирчивыми, – сказал Грин. – Я приготовлю свой магнитофон. – Его рука щелкнула кнопкой где-то за левой границей экрана видеофона. – Дай знать, как наладишь трансляцию.
Баррон снял кассету с магнитофона и вставил ее в настенный передатчик.
– Все готово, – сказал он.
– С богом, чувак, – откликнулся Лукас Грин.
Баррон нажал кнопку: передатчик сжал звук разговора примерно до девяноста секунд пронзительной беличьей болтовни по видеофонной линии – и сбросил на ресивер Грина в Миссисипи.
– Получено, – доложил Грин. – Если у тебя нет других сенсационных разоблачений – думаю, мне лучше сейчас заняться делами штата. До скорого!
Так не терпится послушать, а, Люк?
– Я бы никогда не лишил друга простых удовольствий. Увидимся, Лукас, – сказал Джек и повесил трубку.
– Джек… – Кэрри змеилась по ковру, обвила руками его талию, широко раскрыв глаза. Манящие видения входных билетов в круги власти, где происходит все, что имеет значение по-настоящему, маячили перед ее внутренним взором. Вот теперь и у нее этот придурочный вид, совсем как у той суки, подцепленной в баре, видок в духе «Я готова сосать твой конец до скончания дней и давать в зад, раз уж, согласно опросам, сто миллионов американцев на тебя молятся». Теперь и Кэрри Дональдсон, холодная робот-секретарша, честная давалка, запрограммированная держать конец Жука Джека в холодном кулачке, укладываться под него без лишних симпатий и докладывать о малейшем непослушании, не принимая яркий образ за чистую монету, провалилась в капкан фантома – вслед за идиотом Моррисом и старым-добрым сумасбродом Люком. Чтобы одним сокрушительным пинком загнать ее в фан-клуб имени себя, Джеку оставалось, пожалуй, только просвистеть национальный гимн.
«Эй, да что с тобой такое, дружище? – задавался вопросом Джек Баррон, пока Кэрри Дональдсон отчаянно теребила головку его члена влажным языком. – Десять минут назад ты хотел именно того, что имеешь сейчас, – чтобы разум Кэрри открылся тебе, чтобы все ее психические отверстия зияли почище отверстий биологических. Ты подыграл ей, когда стал перечить Моррису. И чем же ты недоволен теперь?»
Пока кровь, внимание и желание Джека текли через него механически, он вдруг понял: ни одна девушка после Сары не спала с ним столько раз, как Кэрри Дональдсон, минимум пару раз в неделю – холодный, безличный половой акт, выданный как по талону, и так месяц за месяцем… строго по разнарядке: туда-сюда-обратно, сунул-вынул, тело здесь, а сердце и мозг где-то там, в недостижимом внутреннем космосе. Но теперь, когда эта окружающая Кэрри великая ледяная стена рухнула – ведь этого он добивался? – Джек Баррон понял, что он до сих пор спал с Кэрри именно (и только) из-за этой холодности, отличавшей ее от Сары с волосами цвета меда; Сары – королевы вечера среды. И теперь Кэрри пополнила чертов фан-клуб Жука Джека Баррона – еще одна подстилка, которая не была Сарой и перестала быть Кэрри.
И этой дуре никогда не стать героиней непристойных снов этого всенародно любимого кандидата в президенты, грезящего только о Саре, о Саре на коленях, глядящей на него снизу вверх, о Саре-серфингистке в слитном купальнике, о Саре-наезднице, седлающей его с потрясающей самоотдачей. Нет, этой девочке-фанатке Сарой никогда не быть. Сара у него была одна – и второй такой не будет.
Его предательский орган был напряжен и тверд, а разум холоден, холоден и удален на расстояние в световые года, и ничего между ними не было – ни искры, ни жизни. Баррон стоял посреди комнаты – надменная ироничная статуя Великого Человека, сложившая руки на бедрах, застывшая в неподвижной пародийно-героической позе, в то время как теплые и мягкие губы ласкали каменный стояк, посылая волны горячего густого удовольствия через его бедра. Его яйца были независимы, как штаты, вышедшие из состава страны; член хоть и пульсировал, но чисто механически. Волны удовольствия, рождаемые видом смеженных в теперь, возможно, неподдельном блаженстве век Кэрри доходили только до живота, но к сердцу не подбирались – сердце оставалось холодным как камень; что уж говорить обо всем, что выше.
«Наслаждайся, пока можешь, Кэрри, сука, – подумал он, регистрируя приближающийся оргазм, удаленный от него на десять тысяч миль электрических изоляторов. – Наслаждайся моментом, милая, болтливая Кэрри, потому что это последний твой секс с Жуком Джеком Барроном».
* * *
Глядя на пляску нагого оранжевого пламени в камине, нагого себя, нагую плоть Кэрри Дональдсон, растянувшейся на ковре в измученном и насыщенном полусне, Джек Баррон почувствовал, как трехслойная броня (имидж – легенда – кожа) сковывает его, натягивается до болезненности туго. Суррогаты чувств, как образы на нечетком телеэкране, отделяли его Великой Китайской стеной от