Даже в тот день, когда Бин, одержимая призраками, убила всех карпов в пруду и оттого горько плакала, Хён Ынхо был рядом с ней. Он вытирал каждую слезинку, что падала на её щёки. И когда она бесцветным голосом сказала, что умер щенок, он помог ей похоронить его у холма за домом.
– Могу ли я помолиться за упокой его души? – спросила Сомун Бин дрожащим голосом.
«Уж лучше бы и я видел то же, что и она», – кажется, так думал Ынхо. Тогда хотя бы один человек мог бы понять Бин.
Наблюдая за тем, как она всё реже и реже выходит на улицу, Ынхо расстраивался, потому что понимал, что ничего не в силах для неё сделать. Когда он начал готовиться к экзамену на государственную службу, дней, когда они с Бин могли встретиться, становилось всё меньше, а затем случилось то происшествие.
– Юный господин… – Голос слуги, позвавшего Ынхо, был полон страха. – Говорят, юный господин клана Сомун вчера ночью скончался.
– А что Бин? Как она? Мне нужно к ней.
Первым делом в голове Ынхо возникло лицо Бин. Хён Ынхо прекрасно знал, как в клане Сомун заботились о мальчике, которому предстояло стать преемником. Поэтому родные ещё больше сторонились Бин, часто одержимой призраками, – боялись, что она навредит младшему брату.
– В любом случае вы не сможете встретиться с юной госпожой Сомун.
– И всё-таки я пойду.
– Ох! Если вы пойдёте, ваша матушка будет меня ругать, юный господин!
– А что, она собиралась меня обмануть?
Слуга замялся, не в силах ответить на вопрос Ынхо.
– Просто ничего ей не говори. Ясно?
Оставив слугу, Ынхо направился к дому клана Сомун, где висел белый фонарь. Тогда он впервые узнал, что похороны человека, умершего до срока, проходят в тишине. Глаза тех, кто не мог плакать в голос, наполняли слёзы.
Гроб ребёнка, которому не исполнилось и десяти, был невероятно маленьким. Он лежал на носилках, украшенных бумажными цветами пяти оттенков, а за ним следовала похоронная процессия. Ынхо увидел людей в траурных одеждах, но никого из клана Сомун. Старшая дочь Сомун так редко выходила наружу, что даже пошли слухи, а не мертва ли она. Ынхо прошёл сквозь толпу наблюдавших за похоронной процессией и направился в самую отдалённую часть дома Сомун.
– Бин!
Как и ожидалось, на лице Сомун Бин, которая едва подняла голову на зов Ынхо, лежала тень.
Он её обнял? Да, наверное, так и было.
Округлые плечи под его руками казались иссохшими, а всё её тело шуршало, как опавшие листья. Казалось, Сомун Бин наполняли только печаль и слёзы.
– Ынхо, Ынхо… Это была не я, не я! – Бин вновь и вновь повторяла слова, в которые никто не верил.
– Я знаю. Это не ваша вина, Бин.
– Мне запретили даже взглянуть на него в последний раз. Как сестра, родная кровь, может не проводить его…
Ынхо тут же повернулся к ней спиной:
– Взбирайтесь.
– Что?
– Сейчас носилки разворачивают на дороге. Если запрыгнете мне на спину, сумеете выглянуть за стену и увидеть их. Скорее!
Бин наконец забралась на спину Ынхо. Она оказалась такой лёгкой, высохшей после нескольких дней страданий, словно могла улететь от первого порыва ветра.
Хён Ынхо постоянно находился рядом с Бин, и всегда смотрел только на неё. Следом на него нахлынули воспоминания о событиях, уже известных ему из писем из дома Бин. Даже ничем не занимаясь, они были счастливы просто проводить время вместе. Но Хён Ынхо всё забыл, сделав эти минуты бессмысленными.
Абсолютно всё.
– Ха! – громко выдохнул Ынхо, с трудом поднявшись на поверхность воды с обмякшей Бин на руках.
Река, которая только что бушевала и бурлила, вдруг стала спокойной, как будто ничего не произошло.
– Бин, Бин! – позвал Ынхо.
Девушка висела у него на плече и никак не реагировала, даже ресницы не дрогнули. Ынхо донёс её до кромки воды и положил ладони на её мокрые щёки. Он почувствовал, что они холодные, как лёд. Вдруг на них упали горячие капли. Только тогда Ынхо понял, что плачет.
– Бин, нет. Нельзя!..
Ынхо обнимал лежащую без сознания Бин и плакал. К нему только сейчас вернулись утраченные воспоминания. Хён Ынхо, который всегда был рядом с Сомун Бин. Сомун Бин, которая всегда верила в Хён Ынхо.
– Я только сейчас понял, почему вы так на меня смотрели…
Сомун Бин до сих пор бережно хранила его письма и ни разу не обвинила его в том, что он её не узнал.
«Я только теперь узнал ваш голос и ваше лицо, но почему… Почему вы смотрите так, будто любили меня, но потом отказались от своих чувств?»
Ынхо не мог даже представить, что должна была ощутить Бин, когда он это сказал.
«Нам следует расстаться здесь».
«…Я должна жить, искупая всё то, что совершила».
Что чувствовала Бин, отвечая так? Ынхо взял лежащую без сознания Бин за руку.
– Вы спасли меня. Вы были рядом, когда мне угрожала самая страшная опасность. Прошу, позвольте это и мне. Прошу…
Вспомнив, что Сомун Бин с красной тэнги пришла вызволить его из бушующих волн, Ынхо интуитивно догадался: она отказалась от чего-то важного, чтобы спасти ему жизнь. Иначе он не смог бы выжить после случившегося.
– Поэтому… поэтому вы и забрали мои воспоминания? Чтобы я не был так же несчастен, как вы?
Слёзы Ынхо, упав, потекли по холодным влажным щекам Сомун Бин. Все её ответы указывали на него. От начала и до конца. Это он, Хён Ынхо, ничего не знал.
– Вы сказали не держаться за вас. Сказали, что нам следует расстаться, но я не могу отпустить вас вот так. Прошу, дайте мне шанс снова полюбить вас. Ну же?
Ынхо дрожащей рукой погладил Бин по щеке.
– Прошу, проснитесь. Прошу, дайте мне ещё один шанс, Бин. Прошу, прошу.
Ынхо склонил голову. Он не хотел отпускать Бин.
– Вы не можете умереть. Ни в коем случае не можете, – пробормотал Ынхо.
Несмотря на то что одежда Бин промокла насквозь, девушка казалась такой лёгкой, словно вот-вот исчезнет. Такая маленькая и столько пережила. И увела за собой так много призраков. Бин всегда делала тот выбор, который считала правильным, даже зная, что он подвергнет её жизнь опасности.
– Вы правда хотели, чтобы я нашёл ваше тело? В самом деле? Как вы могли сказать мне такое? Бин, Бин!..
Брови Сомун Бин, на которые упали слёзы Хён Ынхо, слегка дрогнули. Её глаза открылись:
– Ынхо?..
Хён Ынхо, который был для