Из воды раздавался голос. Возможно, потому, что Ынхо держал в руке Меч Четырёх Тигров, он увидел призрачную голову, что стремительно кружилась в бурлящей реке. У призрака, как у рыбы, не было век, а над водой виднелись лишь выпуклые чёрные глаза и блестящие уши.
Ынхо двинулся наперерез водному потоку и обнаружил множество призраков, собравшихся в одном месте, словно косяк рыб, преследующих добычу. Они образовали нечто похожее на огромный шар. Настолько большой, что он даже изменил течение воды. Ынхо потерял дар речи. Там определённо была Сомун Бин. Он собрался с духом и замахнулся Мечом Четырёх Тигров на сбившихся вместе призраков. Те из них, кого коснулся меч, с криками разлетались в стороны. Ынхо протянул руку в самый центр призрачного роя.
«Пожалуйста, пожалуйста!» – мысленно умоляя, он искал Бин.
Но тут с губ Ынхо сорвался короткий крик. Призрак острыми зубами укусил его за больное плечо. Именно сюда днём ударил Пхарё. Рука Ынхо ослабла, и он чуть не выронил меч. Проявив сверхчеловеческую стойкость, Ынхо снова напряг руку. Как только он выронит меч, всё будет кончено.
Призраки, поняв, что Ынхо ранен, накинулись на него. Как тяжёлые камни, они один за другим повисали на нём.
– Бин!
Как только Ынхо произнёс это имя, вокруг него ярко вспыхнули огни.
– Уа-а-а-а-а!
Испугавшись огней, призраки, прицепившиеся к Ынхо, закричали и бросились врассыпную. Остальные духи, сгрудившиеся перед ним, тоже разлетелись кто куда. Глазам Ынхо предстала Сомун Бин, плавающая в окружении призраков, как лепесток цветка. Он протянул руку к девушке, которая погружалась всё глубже. Кровь из раны в плече растеклась по воде, но Ынхо схватил Сомун Бин, совсем не замечая боли. В тот миг, когда их пальцы переплелись…
– Ынхо.
В воде, словно в зеркале, он увидел себя из детства и услышал голос.
«Что это такое?..»
Ынхо испугался и, сам того не заметив, глотнул воды. На мгновение у него перехватило дыхание. Ему и без того недоставало сил, чтобы справиться с мощным водоворотом и призраками. Похоже, то же самое произошло с ним, когда он был маленьким.
В глубине, на дне реки, Ынхо увидел раскрытую пасть огромного призрака. Чёрные водные растения, кружась, затягивались в неё.
– Спасите, спасите, прошу!
Сквозь волны, что сияли подобно зеркалу, Ынхо слышал свои рыдания. Этого момента в его воспоминаниях не было. Он понял, что сцена, представшая сейчас у него перед глазами, – это его потерянное прошлое.
Люди, которые отмалчивались, когда Ынхо спрашивал их, как случилось, что он оказался на грани жизни и смерти. Его собственные письма в корзине у Бин, хотя он не помнил, чтобы отправлял их ей. И кто-то, кто плакал, держа его за руку, пока он не пришёл в сознание.
Хвать!
Длинные щупальца призрака, притаившегося с открытой пастью на дне реки, обвили шею юного Ынхо. Его лицо и руки стали мертвенно белыми, а подол синего одеяния погрузился в воду.
– Бин, Бин!
Захваченный призраком маленький Ынхо выкрикивал имя Бин, и кто-то спустился к нему. Нежная бледная рука схватила потерявшего сознание юного Ынхо. Взрослый Ынхо растерянно наблюдал за этой сценой, не замечая, как у него всё больше перехватывает дыхание.
Прямой взгляд, направленный только на юного Ынхо. Подол белой юбки, что развевался в тёмной воде. Девушка с красной лентой тэнги, которая спускалась к нему в его нечётких видениях, – не кто иная, как юная Сомун Бин.
Она протянула руку к тонущему Ынхо. Их пальцы соприкоснулись, и Бин вытащила Ынхо на поверхность прежде, чем призрак на дне смог снова схватить его.
– Ынхо, Ынхо…
Ему всегда было любопытно, кто же так горько плакал рядом и звал его по имени, когда он оказался на пороге смерти? Кто та девушка, что сидела с ним днём и ночью?
– Бин… – сорвалось с губ Ынхо её имя.
Сомун Бин уже однажды спасала ему жизнь. Ынхо теперь понял значение того взгляда, которым она смотрела на него, когда он впервые пришёл к ней в дом. Сомун Бин, стоявшая под белыми цветами камелии, прячась в их колышущейся тени, выглядела так, словно первой положила конец их любви.
Бин до сих пор хранила письма, которые Ынхо писал в прошлом, где таилась их история, время и чувства. Наверняка она считала это правильным. Бин, привыкшая к тому, что её ранят и обижают, конечно же, полагала, что так и должно быть.
Кто бы мог подумать, что её желание не причинять боль другим выразится именно так, пусть даже ценой её отказа от своих чувств? Бин, спрятав их в своей душе, не проронила ни единого слова. Как будто считала всё, выпавшее на её долю, заслуженным наказанием.
«Вы…»
Ынхо крепко сжал руку Бин. Что ж, теперь настала его очередь спасти Сомун Бин. Точно так же, как некогда сделала она. А ещё он собирался выслушать всё то, что она никогда не рассказывала. Свет, исходивший от Хён Ынхо, ярко озарил толщу воды, и в его сиянии призраки завопили.
– Нет, нет, нет, нет, нет!
Но им не удалось победить свет Ынхо.
– Отстаньте от моей Бин!
Подол одеяния Сомун Бин оторвался вместе с призраками и опустился на дно реки. Освобождённое тело Бин поплыло вверх. Ынхо, обнимая её, поднялся на поверхность. Когда их руки соединились, воспоминания, которые хранила в памяти одна Сомун Бин, нахлынули на него, подобно волнам.
«Это…»
Зрачки Ынхо расширились. Это были его потерянные воспоминания.
– Что там? – спросил юный Ынхо.
В ответ слуга семьи Сомун только продолжал кланяться.
– Ох, юный господин. Ничего, что вам следует видеть.
– Я спросил, что там?
Когда Ынхо повторил вопрос, слуга показал то, что прятал в руке. Похоже, это был цветок. Только помятый и изломанный.
– Говорю же, это совсем не заслуживает вашего внимания.
Но Ынхо расправил цветок. Пусть он и помялся, в нём заключались ожидания Сомун Бин. Ынхо знал: Бин сорвала цветок не для того, чтобы он завял. Просто такова была её натура: ей хотелось иметь рядом нечто красивое, смотреть на него и заботиться. Но Бин подобное не дозволялось. Она и сама это знала, но всё же иногда ей хотелось жить, как обычные люди.
– Она выбрала самый красивый, чтобы подарить вам, – пробормотал слуга, а Ынхо только кивнул.
Он подарил Бин большой горшок, куда посадили этот цветок.
– Так мы сможем вместе любоваться им, – сказал Ынхо.
Когда Бин улыбнулась ему в ответ, её лицо было прекраснее