В словах Чхэрён таился скрытый смысл. Никаких важных событий перед праздником Ветра, Облаков и Дождя не было. Планироваться могло лишь одно – церемония назначения наследника.
– Какое ещё знаменательное событие? Думаю, ваше высочество, вам следует подготовить обряд, который продемонстрирует всем величие королевской семьи.
– Хорошо, ваше величество. – Чхэрён бросила взгляд на Хви и встала. – Я поняла ваши намерения и потому ухожу.
Чхэрён вышла из покоев короля вместе с порывом холодного ветра.
– Ваше высочество. – Придворная дама, ожидавшая королеву снаружи, склонила голову.
Чхэрён бросила взгляд на закрытую дверь. На мгновение задумавшись, она тут же зашептала придворной даме, стоявшей позади неё:
– Говорят, в отцовском доме в Змеином ущелье случился пожар. Узнай, что там произошло, а ещё… – Подумав немного, Чхэрён продолжила: – Передай орабони [14], что я скоро зайду к нему.
Получив приказ от Чхэрён, придворная дама снова низко склонила голову.
– И как же вы поступите? Прошу, спасите ребёнка!
В маленьком дворике собрались несколько человек, и все они умоляли о милости, сложив руки. Рядом с ними высилась целая гора шёлка и драгоценностей. Люди плакали и возносили молитвы, обращаясь к павильону, возвышавшемуся над каменными ступенями. За опущенной шёлковой занавеской виднелась тень сидящего.
– Если вам нужны деньги, мы продадим и дом, и поля, но заплатим! Это единственный ребёнок в нашем клане. Пожалуйста!
– Пожалуйста, помогите!
Но из-за шёлковой занавески не доносилось ни звука. Люди начали ещё сильнее кланяться и молить.
– Тц.
В глазах, которые смотрели на плачущих, застыл холод. Слуга сзади обмахивал Пхарё веером, отчего его чёрные волосы слегка развевались. Стеклянный взгляд Пхарё сосредоточился на людях, которые кланялись ему за шёлковой занавеской.
Всё это было невероятно скучно. Все люди чего-то хотели. Стоило исполнить одно желание, как они возвращались с другим. Желания множились, как грибы после дождя.
– Какой смысл что-то исполнять, если после смерти всё равно наступит конец? Эти желания даже не унести с собой в загробный мир, – бормоча себе под нос, Пхарё поменял руку, которой подпирал подбородок, и вытянул ноги. – Что ж, хотите спасти ребёнку жизнь?
В ответ люди, растянувшиеся во дворе, закивали, громко повторяя: «Да, да». Пхарё на мгновение задумался, а затем снова заговорил:
– Когда придёте домой, вы увидите там огромную многоножку. Поймайте её, сварите живьём и напоите этой водой ребёнка. Тогда он поднимется.
Люди громко зарыдали и начали отвешивать бесчисленные поклоны.
– Ох! Спасибо! Спасибо вам! Мы не забудем этой услуги. Всё это – наша искренняя благодарность, обязательно примите её!
Глядя в спины людям, которые попрощались и уже уходили, оставив шёлк и драгоценности, Пхарё лишь зевнул. Конечно, жить и двигаться станет не сам ребёнок, а дух многоножки, который в него вселится, но для них всё будет выглядеть совершенно одинаково. Большой разницы нет. Пхарё даже не солгал. Он сказал только, что ребёнок поднимется, и не говорил, что он оживёт.
На одной стороне двора стояла небольшая гора из мешков с зерном и сундуков с предметами роскоши и деньгами. Все эти вещи люди принесли за сегодняшний день. Поглаживая роскошный веер, лежащий рядом, Пхарё пробормотал:
– Что одни, что другие…
Ему было некомфортно.
Взять, например, позавчерашнее происшествие в Змеином ущелье. Пхарё думал, что лишь ненадолго отвлёкся, но за это время ему успели принести столько всего!
– Таковы люди.
С годами здешняя работа ему надоела.
– И где же Она?
Пхарё провёл в мире живых больше шестидесяти лет. Несколько раз погружался в глубокий сон, но даже тогда не переставал искать Её. Однако никаких следов найти не удавалось. Пхарё по привычке коснулся красной серьги необычной формы, свисавшей с левого уха.
– Словно Она просто взяла и исчезла…
Но это было немыслимо.
– Она отвечает за жизнь и смерть. И не может так просто исчезнуть.
Холодные глаза Пхарё сверкнули. Уже подходил к концу срок, на который можно было оставить Её место пустым.
– Другие королевы ада [15]…
– Господин Пхарё! – Человек, одетый во всё чёрное, тихо поклонился и позвал его.
Люди, обращавшиеся к Пхарё по имени, принадлежали только к одной группе. Он раздражённо спросил:
– Что? Гильджон, ты снова что-то натворил?
Небрежно звать верховного советника лишь по имени было верхом высокомерия. Сделай подобное кто-нибудь другой, его тут же разорвали бы на части. Но Пхарё смотрел на склонившегося перед ним человека, даже не моргая.
– Орабони, сегодня здесь я, Чхэрён, а не отец.
Слегка загнутый нос туфельки с цветочным узором выглядывал из-под яркой юбки. Женщина, плавно вошедшая во двор, посмотрела на Пхарё.
– Давно мы не виделись, верно?
Тот вздохнул и отдёрнул шёлковую занавеску. Их взгляды встретились.
– Хочешь услышать, что отец и дочь по очереди устраивают неприятности?
– Орабони, вы же не придёте к нам, пока мы не поднимем шум. Поэтому я пришла к вам сама. Вы ведь знаете, как трудно мне выйти из дворца, так подойдите, чтобы поговорить лицом к лицу.
– С возрастом мне стало трудно двигаться. Сама подойди. Место я тебе выделю. – Пхарё достал пёструю подушку, положил её рядом с собой и указал на неё рукой.
– Только вы, орабони, позволяете себе так обращаться с королевой.
– Я не подданный этой страны, а ты, придя сюда, становишься просто Хан Чхэрён, а не королевой.
– Ваш ответ мне по душе. Что ж, тогда я удостою вас чести, сев рядом.
Чхэрён подобрала подол юбки, быстрыми шагами подошла и села около Пхарё.
– И как? Весело быть королевой?
– Ну, всё так, как я думала. Выглядеть скромной и мудрой – одно из умений, которыми я владею лучше всего.
– Ты так похожа на Гильджона.
Хан Гильджон, влиятельный придворный при трёх королях, в конечном счёте сделал свою дочь королевой этой страны, и Хан Чхэрён как две капли воды была похожа на отца.
Пхарё, сделав комплимент, который вовсе не был таковым, прищурился и ещё раз оглядел Чхэрён. На её маленьком личике пылала злоба. Ещё в детстве, когда ей что-то не нравилось, она запиралась в комнате и сидела там с таким же лицом. Лицом, которое она никогда не показывала другим.
– Скажи мне, что на этот раз тебе не по нраву? – мягко спросил Пхарё.
Чхэрён тут же резко ответила:
– Не понимаю, о чём думает король, но он не позволяет даже говорить об официальном назначении наследника.
Церемония назначения наследника.
Когда Чхэрён родила мальчика, поначалу по всей стране прошёл радостный трепет. У королевы родился сын, и это значило, что королевский род продолжится.