– Джон Доу шевелится. – Голос был слабым и далеким. – Речь о Джоне Доу, которого из Архангела Михаила двадцать третьего октября отправили на судмедэкспертизу в Сан-Диего. Прошло четыре… – Он сверился со своей папкой: удобные флажки и поля, которые можно заполнить. – Почти четыре с половиной часа с момента вскрытия и, – он посмотрел на часы, – три с половиной с момента вынесения вердикта. Жизненно важные органы были извлечены. Но он двигается. Повторяю: Джон Доу движется, и делает он это весьма обдуманно…
Труп поднял правую руку в сторону Шарлин.
Сперва Луис думал, что это не жест насилия. Неизвестный проснулся, и его первым побуждением было найти руку помощи. Кто знает почему. В поисках контакта, поддержки, безопасности. Но его правая дельтовидная мышца, пострадавшая сначала от пули, а затем от скальпеля Шарлин, не смогла завершить движение. Рука повисла.
Но с гибкостью рук у трупа все было в порядке. Его пальцы напряглись, расслабились, снова напряглись. Это движение было совершенно другим. Не стремлением протянуть руку. Это были когти, готовые вцепиться, а расщепленные желтые ногти все только усугубляли. Несмотря на то что в первые секунды он, казалось, очень хотел к Шарлин, желания он теперь выражал другие. Его полуприкрытые глаза выпучились на нее, и она отступила на шаг, задев поднос с хирургическими инструментами.
Луис услышал, как Шарлин схватила с тележки свой PM40. Хотя лицо ее побелело, а руки тряслись, она, похоже, не поддалась панике. Уверенно держала скальпель наготове. Это было хорошо, хотя Луису не понравилось, как она уставилась на сжатые пальцы Джона Доу. Это было лицо женщины, стоящей в углу танцпола и получающей предложение потанцевать от ядовитого гада.
«Продолжай говорить», – сказал он себе и нажал кнопку на наушнике.
– Я читал о случаях, – продолжил он, – схваток. Судорог. Но мы здесь уже четыре с половиной часа. Рука и голова двигаются согласованно. Это…
– Я знаю, что это, – огрызнулась Шарлин. – На меня смотрит мужчина.
– Это… нелепо.
– Включи это в свой отчет, – сказала Шарлин.
Труп попытался сесть. Конечно, у него ничего не получилось: Y-образный разрез ослабил его брюшной пресс. Но усилие было очевидным. Дряблые мышцы живота подрагивали под коркой засыхающей крови. Большая ягодичная мышца, прижатая к столу, напряглась. Джон Доу слегка покачался из стороны в сторону, проверяя равновесие. Он был похож на младенца, который впервые пытается перевернуться, – невинного, но целеустремленного.
Осознание этого поразило Луиса, как PM40. Он подумал о Розе, которая сейчас лежала в постели, об ангельской улыбке на ее спящем личике. Однажды она была беременна, и это событие они праздновали со всем энтузиазмом… но у нее случился выкидыш. Роза позвонила ему на работу и сказала, что плохо себя чувствует. Вместо того чтобы идти домой, Луис предложил позвонить их акушеру-гинекологу. Роза повесила трубку, и сразу после этого в ванной наверху у нее случился выкидыш. Потом она отмыла все, чтобы Луис не увидел ни пятнышка крови. Последующие обследования выявили у Розы аномалии матки, из-за которых вынашивание ребенка в положенный срок было рискованным, а шансы малы. Луис заверил Розу, что все хорошо, но иногда, когда ему приходилось ориентироваться в ванной по ночам, его затуманенное со сна боковое зрение улавливало, как выкидыш робко прячется в ванне, за унитазом, в шкафу для полотенец, каким-то образом питаясь остатками мусора, ожидая, когда же он вернется в семью.
На мгновение Джон Доу стал тем ребенком, который родился заново, на этот раз – прямо на глазах у Луиса, где тот мог что-то с этим сделать. Если бы помощница отошла в сторону, он мог бы подойти к трупу, мягко положить руку на напряженное тело, прошептать что-то успокаивающее, слова сожаления или что-то в этом роде.
– Шарлин, отойди, – сказал Луис.
Ее взгляд был прикован к трупу, рука сжимала скальпель.
– Рутковски, – прошипел он. – Отойди.
Это снова был выкидыш, и он слишком долго ждал помощи. Раскачиваясь, Джон Доу набрал достаточный импульс, чтобы туловище соскользнуло по собственным жидкостям и опрокинулось через край стола. Это было отвратительное, кощунственное падение: затекшие конечности и гениталии болтались, занавес из разорванной плоти на груди колыхался. Джон Доу с громким шлепком приземлился на спину, забрызгав ноги Шарлин ошметками. Она отпрянула, свободной рукой толкая за собой тележку с инструментами. Руки и ноги Джона Доу продолжали дергаться, как у перевернутого жука.
– Не умер, – сказала Шарлин. – Что я наделала?
– Он умер, – сказал Луис.
– Я вырезала его внутренности! – закричала она. – Что я наделала?
– Ты бросила его сердце на сраный пол! – закричал Луис. – Он мертв! Он мертв!
Он пытался убедить себя? Или людей, которые могут услышать эту запись? Луис посмотрел вниз. Сердце, плоское, как кошелек, было в полуметре от него. Луисом овладело непонятное желание, и он пнул сердце, чтобы доказать Шарлин, что она не права. Сердце при ударе брызнуло красным и отскочило от бока Джона Доу, как мяч от бильярдного стола. Это привлекло внимание трупа. Мертвец нашел взглядом Шарлин, которая была теперь, к сожалению, далеко. Прижатый к ножкам стола, труп смог перевернуться. Он начал подтягиваться на распоротом животе.
«Мой малыш, – в отчаянии подумал Луис, – уже ползает».
Джон Доу подался вперед сначала одним локтем, потом другим, действуя несмотря на рассеченное плечо.
– Чего он хочет? – умоляюще спросила Шарлин.
Луис счел это пророческим вопросом. Потому что труп действительно хотел – и хотел ощутимо, мучился. Луис представил себе прохожих рядом с умирающим Джоном Доу: как мало их волновали взаимоотношения жизни и смерти, как быстро они вернулись к наркотическому сиянию экранов таких же гаджетов, как у него. Как мало им, да и ему, вообще хотелось чего-то реального. Труп вернул в этот мир стремление к жизни: им руководило желание выжить.
Конечности Джона Доу, измазанные после вскрытия, пытались найти опору. Он придвинулся ближе к Шарлин, которая, казалось, не могла шевельнуться.
– Стой, – приказала она.
Труп не остановился, зато открыл рот. По подбородку потекла кровавая слюна. Он подался вперед. Его позвоночник согнулся, и Луис подумал, что опустошенное туловище и удаленные ребра могут привести к полному разрушению скелета. Но пока нет – левой рукой Джон Доу зацепился за теннисную туфлю Шарлин.
Шарлин отшвырнула тележку с инструментами. Скальпели, зонды, щипцы, ножи и ножницы посыпались на пол с громким звоном, который, как