– Не слишком-то доверяйте мне. Не будь у вас этого ножа, у нас, вероятно, был бы совсем другой разговор.
– Я не собираюсь быть таким же дерьмом, как они.
– Вы правы, вы меня не знаете, не опускайте этот нож…
– Я отказываюсь быть таким же дерьмом, как они. И не забывайте, сэр. У меня все еще есть руки. Я знаю, как ими пользоваться.
– Я в этом не сомневаюсь. И с тех пор вы в бегах? От фракции к фракции?
– Не вижу другого выхода. Отсюда никто уже не выйдет.
– Что ж, любопытно.
– О чем это вы?
– Вы пилот, не так ли, Паган?
– Но самолеты… я же слышала, как они падали. Звук был такой, словно рушились башни.
– Верно. Отец Билл велел нам столкнуть самолеты в океан. Но из-за того, что там бродят упыри, на это требуется время. На чем вы летаете?
– На F-18, сэр.
– У нас на взлетной полосе «Супер Хорнет», прямо за лифтом № 4. Модель D, двухместный.
– Но, сэр, без катапульт… если бы у нас был «Харриер II», возможно…
– Я провожу много времени на метеорологическом уровне, очень много. И кое о чем случайно узнал, увидев на мониторе прямо над тем местом, где сплю. Через двадцать четыре часа задует пассат со скоростью пятьдесят узлов.
– Сэр, вы выбрали не того пилота.
– Я так не думаю.
– Не знаю, смогу ли снова сесть за штурвал.
– Сможете и должны.
– Вы используете меня, сэр, как способ сбежать с корабля. Способ, который даже не сработает.
– Ну и что, если так? Мне нужно вернуться домой, там единственное, что по-настоящему важно. В этом мире осталось очень мало того, во что я верю. Очень мало. Но все это находится в Баффало. Где ваш дом?
– Детройт, сэр.
– Ага, Баффало и Детройт. «Биллс», «Лайонс» [3] – мы ведь практически соседи. Может статься, и вернемся домой вместе. Операция «Биллс – Лайонс». Можете в такое поверить? Или предпочтете вечно бегать здесь, как крыса?
– Просто я провела всю последнюю неделю, элементарно… элементарно пытаясь выжить. Подбираясь к каждому мертвому телу, что увижу. Обыскивая его в поисках еды. В поисках ботинок. Я потеряла левый ботинок, когда упала. Это была важная обувь, сэр. У летчиков-истребителей коричневые ботинки. Это что-то да значит. Пусть на самолете не было моего позывного. Пусть у меня вообще позывного нет. Но у меня были коричневые ботинки. Сэр? Почему вы смеетесь, сэр?
– Пилот.
– Да?
– Оглянитесь. Вон там, рядом с распятием.
– Зачем?
– Затем, что второе оружие, которое вы у меня забрали, – это ботинок. Женский коричневый ботинок летчика-истребителя. Офицер Паган, я думаю, нас свела судьба.
– Я… спасибо вам, сэр. Не знаю, что сказать… Думаю, он подойдет… Спасибо, сэр.
– Перестаньте называть меня «сэр», пилот.
– Я Дженнифер. Зовите меня Дженни. Просто Дженни.
53. Домой
– Это «Большая Джи», – прохрипел Луис в телефон, подмигивая Шарлин опухшим фиолетовым веком.
Она улыбнулась в ответ, но это далось ей с болью. Решимость Луиса сохранить чувство юмора была его подарком за все радости «поспешного брака», и Шарлин не могла не принять этот подарок. Последняя попытка была забавной. Правда. Из-за нехватки дизельного топлива в генераторе Луис был вынужден редко заряжать свой драгоценный и бесполезный телефон, но все еще оставалось немного заряда, и он пролистывал контакты, чтобы сделать несколько шуточных прощальных звонков. Это был поступок человека, умирающего от рака. Шарлин видела такие фильмы раньше.
– Я ценю это, Джей Ти, – сказал он. – Это правда. «Большая Джи» у меня в крови.
Шарлин нахмурилась при этой мрачной отсылке к маме Акоцеллы, а Луис с усилием изобразил возмущение. Ей не понравилось его лицо: оно было серым и словно восковым, из-за этого Луис походил на одного из тех трупов, которых они иногда видели в морге, с перекошенным в смертельной гримасе лицом. Но Шарлин закатила глаза, изображая, как ей смешно. Как и хотел Луис.
– Хватит обо мне, Джей Ти, всем нам когда-то придется уйти, – сказал Луис. – Как дела, старина? Звучишь немного… плоско.
Он взглянул на Шарлин, приподняв облезлую бровь. Шарлин не сразу поняла шутку: Линдоф сообщил, что их бывший босс Джефферсон Тэлбот выбросился с шестьдесят четвертого этажа отеля «Трамп Интернэшнл». Слишком уж черный юмор, но в такие «слишком уж черные» времена ей было нужно именно это. Шарлин фыркнула, издав поросячий визг, что тоже показалось ей забавным, и она рассмеялась. Если где-то и был Бог – и у него было больше власти, чем у пластмассового Иисуса на стене Мэй Рутковски, – ему бы не помешало благословить Луиса Акоцеллу.
– Джей Ти, приятель, мне надо… да, да, знаю, я опаздываю на работу… да, ладно, опаздываю уже на десять дней, но у меня было… ну, если дашь мне закончить… пробки были сущим кошмаром, а потом мне понадобилось кое-что переделать в доме… послушай, мне правда пора. До скорой встречи, Джей Ти. Пока-пока.
Луис завершил звонок. Шарлин улыбнулась, но его слова отозвались эхом.
Мне правда пора.
Так и было. Они оба это знали. «Большая Джи» держала мертвой хваткой. Затуманенное зрение почти обратилось в слепоту. Теперь Луис называл Шарлин «самым красивым блондинистым пятном, какое когда-либо видел». Когда его мучили боль и лихорадка, стоны становились невыносимыми. Но, казалось, Луис беспокоился только о ней. Ему было жаль, что Шарлин придется справляться и выживать в этом мире в одиночку. Помнила ли она, как заряжать револьвер? Луис осмотрел места, где, как он думал, вероятнее всего можно было запастись боеприпасами. На всякий случай, если цивилизация неожиданно вернется, он нацарапал неразборчивое завещание, оставляя Шарлин все, хотя если вернется и Роза, то с ней придется поделиться. Помнит ли Шарлин, как заряжать револьвер? Спрашивал ли он уже об этом?
Луис ткнул пальцем в погасший экран.
Единственным, чего не хватало Шарлин с тех пор, как пришлось ограничивать потребление дизеля, было постоянное присутствие Чака Корсо. Они с Луисом подшучивали над Корсо, пока не начали – вместе с оставшимся населением, как предположила Шарлин – воспринимать его как героя, единственного человека, который сплачивает Америку при помощи клея ПВА и матросских узлов. Без новостей WWN в мысли Шарлин закралась горечь. С того момента, как укусили Луиса, их брак стал очень резко развиваться, и вот наконец они пришли к тому моменту, когда Шарлин пришлось перестать быть женой и стать нянькой.
Пытаешься расспросить Луиса, как