– Садитесь в самолет! – закричал он.
Нисимура попытался подтолкнуть Дженни к трапу, но она отпихнула его. Обвязала нейлоновой веревкой крюк для крепления, как и договаривались, но теперь подпиливала его ножом.
Что за саботаж? Нисимура хотел призвать «сияние», но в голове все еще звучали слова Дженни: «Прислушается ли ко мне хоть один чертов человек на этом судне?» Поднять самолет со взлетной палубы длиной четыреста метров без помощи катапульт было выше его сил, он всю службу только смотрел, как они взлетают с авианосцев, и никогда не видел, чтобы кто-то пытался вот так.
У Дженнифер Анжелис Паган, однако, был план. Она объяснила его, по ходу дела наговаривая на себя, как бы ее ни хвалил Нисимура. При обычном взлете пилоты открывали клапаны, чтобы сжатый пар швырял самолеты со стометровой взлетно-посадочной полосы в небо. Это заняло бы две секунды. Используя всю длину палубы, они преодолели бы триста метров, половину расстояния, нужного для взлета, – и это без учета покореженной палубы. Идея Дженни состояла в том, чтобы включить тормоза, запустить двигатели и наблюдать за флагами на мачтах, ожидая попутного ветра. В нужный момент она отпустит тормоза, включит форсаж, и дальше останется только молиться. Привязав самолет к кнехту, Дженни надеялась увеличить тягу турбин. Главное, чтобы веревка оборвалась именно в тот момент, когда она нажмет на тормоза, иначе самолет унесется в сторону, за борт.
Именно этот план Дженни и реализовывала. Но решила подрезать веревку ножом, чтобы та порвалась в нужный момент. Это казалось рискованным: откуда она могла знать, насколько глубоко нужно резать веревку? Всего несколько мгновений назад она беспокоилась о необходимых действиях в кабине пилота. Дженни подняла глаза на Нисимуру. Он скорчил гримасу, глядя на Дженни сверху вниз. Она стиснула зубы и метнула в Нисимуру нож.
«Заслужил», – подумал он. Именно мужчины разрушили мир. Чем скорее их всех перебьют, тем лучше. Но Дженни целилась не в него, лезвие просвистело слева от Нисимуры. Он повернулся и увидел, как нож, выпущенный далеко не экспертом, отскакивает от лица упыря, находящегося на расстоянии вытянутой руки.
Тварь это всего лишь сбило с толку, а вот в тело Нисимуры будто вонзились сотни иголок. Еще дюжина упырей приблизилась на три метра. Он взял в руки винтовку. Штык был пятнадцатисантиметровый, опасно короткий. К тому времени, как он выдернет штык из упыря, подбежит другой. Ему нужен был М9.
Пока Нисимура думал об этом, из шеи упыря посыпались на палубу куски серой и коричневой плоти. Колено упыря рядом превратилось в красный туман. Нисимура подумал, что Дженни стреляет, но заметил брызги. Покосился на «остров» и увидел блеск лезвий. Телохранители отца Билла заметили Нисимуру и Дженни и открыли по ним огонь. Скопление упырей просто послужило временным прикрытием. Повсюду из динамиков системы громкой связи раздавался пронзительный голос Хенстрома, а пули сыпались дождем. Упыри тоже приближались. Онемев от шока и страха, Нисимура закричал…
Холодная рука схватила его сзади за рукав…
Нисимура с криком развернулся, сделал выпад штыком и почувствовал, как лезвие вонзилось в плоть, такую податливую, что… он сразу понял, что совершил ужасную ошибку.
Пятнадцатисантиметровый штык по самую рукоятку вошел в грудь Дженни.
– О нет, – выдохнул он. – О нет.
Дженни посмотрела вниз. Лезвие вошло между нижних левых ребер. Нисимура попытался вспомнить, какие жизненно важные органы там скрыты. Легкие, селезенка, желудок? Он не знал. Поджелудочная железа, толстая кишка, почки? Он не знал, не знал. Рука Дженни, та, что бросила нож, легла на ствол винтовки.
– Вытащите его, – выдохнула она.
– Простите, – сказал Нисимура.
– Вытаскивайте, – крикнула она, – и садитесь в чертов самолет!
Нисимура потянул, и в ладонь ему ударила струя крови, горячая, ярко-красная. Пилот Паган была жива – по крайней мере, пока. И прежде чем они успели обдумать случившееся, Дженни уронила меч, нырнула под самолет и запрыгнула на трап, как ребенок на веревку. Поднявшись по перилам, Нисимура с отвращением бросил винтовку и последовал за Дженни. Упыри стонали, Их черепа отскакивали от днища самолета. Ступеньки были выкрашены в белый цвет, чтобы их было видно на взлетно-посадочной полосе, но сейчас на них виднелась кровь Дженни, на каждой ступеньке были пятна. Лестница была установлена неправильно, и Нисимуре пришлось запрыгнуть на заднее сиденье самолета. Это и так было нелегко, а его к тому же отягощал груз вины.
– Простите, мне правда жаль.
– Гидравлика в норме. Кислород выключен, усиление в норме. Сброс топлива выключен.
– Вы слышите меня, пилот? Простите!
Дженни кашлянула, издав булькающий звук.
– Внешние подкрыльевые баки в норме. Датчик убран. Стробоскоп включен, остановка при парковке включена. Закрылки полностью опущены. Защита от заноса выключена.
– Здесь должна быть аптечка.
– Заткнитесь, сэр. Рычаг выпуска шасси опущен. Переключатель СУВ в безопасном положении.
– Вы истечете кровью, пилот.
– Из-за вашей болтовни я напортачу с проверкой, сэр.
– Есть. Простите, пристегиваюсь.
Нисимура и раньше катапультировался с истребителя, хотя обычно предпочитал более мягкие спуски с вертолетов. Из-за огромной скорости запусков их было трудно запомнить. Сильнее всего ему в память запало невероятное количество следящих за запуском людей: сотни человек, лица в пятнах от потницы, губы в волдырях от духоты. Зеленорубашечники, пробивающиеся в кабину штурмана. Желторубашечники, размахивающие сигналами. Краснорубашечники, готовые к катастрофе. На этот раз – никого. Только пилот, бормочущий что-то о сигнальных огнях, ручных переключателях, голосовых оповещениях, инспекциях на предмет электромагнитных помех. И штурман, который может только паниковать.
– Паган, я знаю, что вы исполняете свой долг. Никто не ценит это больше, чем я. – В ответ на эти слова Дженни закашлялась и забрызгала кровью ветровое стекло. – Но у нас там полно упырей, пилот.
Легион отца Билла. По меньшей мере пятьдесят человек все еще бродили по палубе. Да, несколько пали от выстрелов, но еще пятьдесят столпились у двери, которую не запер Нисимура, – обитатели низшей тьмы, инстинктивно тянувшиеся ввысь. Это означало, что их может быть еще больше, возможно, сотни. Нисимуре не нужно было объяснять это Дженни: им следовало развить максимальную скорость и убраться с этой палубы. Но все могло осложниться из-за «лежачих полицейских» в виде сотен упырей.
– О, – прохрипела Дженни. – Плохо.
Кризисы бывали в каждом рейсе, но Карл Нисимура сделал карьеру, именно сохраняя хладнокровие. И да, это стоило ему многих друзей. Он посмотрел на корабль и в последний раз позволил «сиянию» овладеть собой.
А вот и сетчатая баррикада высотой шесть метров. Что, если бы они смогли поднять ее, поймать упырей в сети и очистить от Них палубу одним махом? Нет, невозможно, Дженни