Бейсман забрался на остатки стола, как раз туда, где раньше стоял ноутбук Чака. Он перестал стрелять. Взял пистолет в правую руку, а левой взял руку Чака, так что вместе их кулаки стали вдвое больше. Хотя пожилой мужчина был весь в поту и струпьях, он улыбнулся, наконец-то став мучеником, каким всегда мечтал стать.
– Мы сделали это, Личико, – сказал он.
Слезы Чака охладили зуд, охвативший лицо и всю голову. Он кивнул, хотя, по его мнению, именно Бейсман сотворил чудо с Чаком Корсо. Достаточно было взглянуть на Гласс, которая непринужденно болтала челюстями перед своими божествами, чтобы понять: трансформация Чака была более радикальной, чем превращение в упыря. Он хотел поблагодарить Бейсмана, но смог только кивнуть, когда на него надавили две стены разлагающейся плоти.
Бейсман подмигнул, приставил пистолет к виску и уставился в камеру 2.
– К черту Янски, – сказал он. – Запомните Бейсмана.
Голова продюсера взорвалась. В ярком студийном свете его череп превратился в красный воздушный шар, который разок качнулся и распался. Обезглавленное тело дернулось назад и упало на пол за спиной Гласс. Упыри застонали и наклонились за первыми порциями свежего мяса. Матовое стекло за столом разлетелось вдребезги, буквы WWN раскололись.
«Идея WWN тоже раскололась», – подумал Чак, когда его стул отбросили в сторону и он приземлился лицом на усыпанный стеклом пол. Скотти Рольф был прав в одном: единственному источнику правды больше нет места в этой Америке. Каждый будет владеть собственным крохотным кусочком правды, каждый осколок стекла будет отражать образ владельца – миллион истин, но ни одной правды. Интересные мысли, учитывая, что рядом – голодные слюнявые упыри.
Чак Корсо сражался. Само собой, сражался. Навалились упыри. Их было слишком много, Они путались и мешали друг другу. Но вот один высвободился и приземлился на Чака – высокая чернокожая женщина с посеревшим лицом, успокаивающе контрастирующим с белоснежными глазами. Чак заметил странную табличку с именем, прикрепленную к ее блузке. Он неожиданно узнал имя своей убийцы.
Энни Теллер схватилась обеими руками за голову Чака. И тут поджидал еще один сюрприз: женщина при падении оперлась на раскрытые ладони. Здоровенные осколки стекла торчали из ее ладоней, как лезвия.
Чак ничего не мог поделать. Он ощутил, как покалывает нижнюю губу, словно на морозе, когда ее отрезали. Видел, как отсекли кончик его носа. Как срезали обе брови. Наблюдал, как они колышутся у него перед глазами, словно гусеницы. Остального Чак не мог видеть, но почувствовал с совершенной ясностью. Рассеченный лоб. Отрезанное левое ухо. Липкое, тягучее ощущение, будто с его лица снимают кожуру, как с апельсина. Он рассмеялся свободным смехом, не стесненным губами и кожей. Чак уже много раз попадал под нож: блефаропластика, ритидэктомия, все эти прекрасные процедуры, – но эта подтяжка лица превзошла их все, раскрыла его истинную сущность и наконец заставила смириться с ненавистным прозвищем: Личико.
56. Держитесь по ветру
Экипировка давила своей тяжестью. Летные костюмы «Номекс», украденные из отдела оснащения. Шлемы на головы. Дженни разорвала фотоколлаж с сексуальными женщинами, прежде чем найти для Нисимуры пару ботинок на толстой подошве. В качестве оружия – пожарный топор в руках, парадная винтовка за спиной. Винтовка без патронов, но штык-то есть, верно? Несмотря на хрупкость, Дженни была сильна, к тому же у нее был меч, оставшийся после вступления в должность офицера. Церемониальный, а значит, незаточенный, но сталь есть сталь, правда? В левом кармане у нее лежала пилотская «Беретта М9», в правом – столовые вилки. В общем, оснащены они были дерьмово, но бежали, как газели, и уповали на случай, как дети. Дженни и Нисимуре предстояло совершить невозможное. Чтобы операция «Биллс – Лайонс» удалась, им нужна была вера.
Они подбежали к двери, над которой светилась красная аварийка. Нисимура сцепил руки в замок.
– Я не готова, – умоляюще сказала Дженни.
– Вы готовы.
– Что, если я не смогу вспомнить…
– Сможете.
– Что, если двигатель перегреется, а я не пойму, как исп…
– Неважно, главное – попытаться. У вас все готово?
– Можно я расскажу о големах?
– Что? Дженни!
– Это единственные осмысленные слова отца Билла. Они засели во мне, как программа. Если я умру, хочу, чтобы это знал кто-нибудь еще.
Нисимура услышал, как миссионеры этажом ниже издают звуки, которые он сам когда-то издавал, будучи их лидером. Сегодня они охотились не за едой и не за припасами.
– Быстро, – сказал он. – Очень-очень быстро.
– Големы здесь для того, чтобы защищать Землю. Им на нас наплевать.
– Големы – это упыри? Ладно. Понял. А теперь давайте…
– Господи боже, прислушается ли ко мне хоть один чертов человек на этом судне? Мы призываем Их. Вот что важно, понятно? Это есть в какой-то старой книге, как сказал отец Билл. Не помню точно, но мы призываем големов на помощь, а Они, помогая планете, уничтожают нас. Поймите, это очень важно. Надо рассказать другим.
– Мы расскажем. А сейчас я открываю дверь. Вы справитесь, пилот. У вас получится!
Солнечный свет обрушился на них, как тайфун. Нисимура знал, что надо заблокировать дверь, чтобы не подпустить упырей и замедлить миссионеров, но в ослепившем их бриллиантово-белом мире виднелись черные пятна – упыри с летной палубы, которых отец Билл убивать не позволял. Их было много, а это означало, что остается только бежать.
Дженни и Нисимура перебрались на корму по левому борту. Дженни начала стрелять из М9. Даже на бегу она стреляла прекрасно, и два упыря сразу упали после попаданий в голову. Рой упырей появился с правого борта, словно тень от проплывающего облака. Их внезапное появление застало Дженни врасплох, ее пули без толку пробили грудь нескольких, вызвав всплески холодной крови. Нисимура крикнул, чтобы она бежала, просто бежала. Дженни сунула пистолет в карман, обеими руками схватила меч и бросилась бежать.
Из-за огненного шторма 24 октября асфальто-резиновое покрытие площадки покоробилось. Дженни была достаточно спортивна, чтобы держаться на ногах, а Нисимура – нет. Он трижды падал. В первый раз он просто поднялся на ноги. Во второй – потерял из-за упыря топор. В третий – оттолкнул троих мертвецов новыми коричневыми ботинками, с усилием развернул винтовку и проткнул штыком горло среднего. Несмотря на задержки, когда он добрался до F-18 «Супер Хорнет» на четвертом лифте, Дженни