Иногда даже никаких разборок и схваток не было. Под предлогом уничтожения зомби территории бомбили ядерным оружием. Неизвестно, был ли это просто предлог или реальная причина. Так или иначе, это не сработало. Бомбы превратили знаменитые небоскребы в груду радиоактивного мусора и убили, по оценкам Гофман, десятки миллионов человек, большинство из которых вернулись в виде зомби – миллионы сразу. До Гофман дошли слухи, что атомные зомби были хуже прочих: Они могли убивать, не прикасаясь. Сама Их плоть излучала смертельные дозы радиации.
Третий год ознаменовался массовым бегством из городов в сельскую местность. Гофман поступали звонки со странными кодами городов, которым предшествовали еще более странные коды стран. Часто это были острова на окраинах Америки, заселенные в расчете на то, что их защитит водный барьер, но нет. Острова были подобны возвышенностям на поле боя: туда хотели попасть все, и начиналась такая бойня, какой и в крупнейших городах не было. Гофман слышала об острове, население которого было полностью уничтожено, и зомби были совершенно ни при чем. Третий год научил живых, что «безопасные» места могут оказаться поопаснее прочих.
Гофман, надежно укрывшаяся в своем бункере, в полной мере оценила Второе Средневековье только на Четвертый год. Количество звонков сократилось. Гофман, нуждаясь в деятельности, начала проект по каталогизации и индексации. Периодически обновляя данные, она узнала, что наиболее успешные выжившие обосновались там, где были преимущества, аналогичные РДДУ: на спортивных аренах, на продуктовых складах, в торговых центрах. За неделю, начиная с 1471-го дня, Гофман получила с одного и того же номера в Пенсильвании не менее семидесяти звонков. Люди по очереди звонили с сотового, чтобы рассказать о небоскребе для богачей, павшем жертвой зомби. А теперь пришли и за ними, нуворишами, так что они побегут, но сперва обязаны рассказать свои истории, даже если это означает смерть.
На 1909-й день, в 2:35, в начале Пятого года, Гофман говорила со специалистом по демографии. Он утверждал, что зомби стало в четыреста раз больше, чем живых. Гофман пришлось достать калькулятор, чтобы прикинуть. Согласно книге, хранящейся в библиотеке РДДУ, население Земли на 23 октября составляло около восьми миллиардов человек. В самом лучшем случае выходило, что на планете сейчас проживает 7 999 980 000 зомби и всего лишь 20 000 живых.
Гофман задумалась, что она чувствует, и решила, что нет худа без добра. Если цифры верны, люди проделали невероятную работу, ища способы ей позвонить. В архиве были личные истории гораздо большего числа людей, чем она предполагала. Гофман воспользовалась своим новым каталогом, чтобы просмотреть первые пять лет «невероятных историй».
Домохозяйки объединяются под одной крышей, чтобы выжить. Полиция экстренно сжигает граждан, чтобы обезвредить так называемый биоагент. Молодой человек, вдохновленный творящимся хаосом, предается бредовым идеям о вампиризме. Труппа мотоциклистов с Ярмарки Ренессанса, верящих, что их рыцарский кодекс выдержит что угодно. Человек с параличом нижних конечностей, запертый в помещении, мучается со своей обезьянкой-помощницей, умоляя ее позвать на помощь. Гофман перечитывала эти странные истории снова и снова. Однажды они могут напомнить, кем люди были раньше, кем пытались стать, и память об этом может спасти мир.
Шестой, мать его, год. Многочисленные звонившие с дрожащими голосами говорили одно: «Все изменилось в Шестой, мать его, год». Этта Гофман начала думать, что люди уже не так твердо стоят на ногах. Звонки в Пятый год это подтверждали. Ни оптимизма, ни упадка духа не было. Было мрачное спокойствие, какое она обычно наблюдала у повидавших разное дерьмо стариков. Мол, надо двигаться дальше, вот и все. Нечего тут.
Но жизнь преподнесла очень даже много «чего».
Естественно, услышав ту новость впервые, Гофман обратила на нее внимание и даже наклеила на страницу в папке неоново-розовую наклейку. На 2297-й день, в 18:05, некий Майк – простенькое имя для человека, чьи слова войдут в историю, – начал свой рассказ. И рассказывал он куда позже установленного Гофман строгого графика – шести часов вечера. Это ее жутко бесило, она чуть не упустила кое-что из ряда вон выходящее и даже отклонилась от сценария, чтобы уточнить:
– Вы сейчас сказали… вы сказали… зомби… обзывался?
– Обзывался? – Майк усмехнулся. – Я сказал не так.
– Вы сказали… обознался?
– Не обзывался, не обознался. И не обоссался, если на то пошло. – Майк раздраженно вздохнул. – Зомби-обезьяна.
Так из дурацкого разговора Гофман впервые узнала, что точка невозврата пройдена. Она решила для себя, что человечество никогда не вернет контроль над миром. Майк звонил из полицейского участка к северо-западу от Мемфиса. Они с двумя товарищами бродили по улицам пригорода и возле бара Long John Silver’s наткнулись на пару шимпанзе.
Сами по себе шимпанзе никого не удивили. Оголодавшие животные начали сбегать из зоопарков еще на десятый день, а экзотические поселились и размножились в общественных парках, на городских улицах и в торговых центрах, которые, как им теперь казалось, были созданы специально для их удовольствия. Гофман слышала три подтверждения, что слоны, потомки шерстистых мамонтов Ла-Бреа, особенно шикуют.
Верблюды в Чикаго, львы в Индианаполисе, зебры в Сиэтле – животные обосновывались где хотели. Шимпанзе в Мемфисе? Ничего особенного. Майк тоже так думал, но их с товарищами насторожило странное поведение обезьян. После 23 октября бешенство расцвело, как грибы после дождя, и при отсутствии прививок все животные представляли потенциальную угрозу, от кошек и собак до кроликов и лис. Майк подозревал, что шимпанзе сбежали из зоопарка Мемфиса, где разразилось бешенство.
Обезьяны приблизились, и только тогда Майк понял, что Они мертвы. Их черный мех стал пурпурным и блестел от запекшейся крови, внутренности болтались снаружи, а в паху, подмышках и на шее отсутствовали целые куски. Когда Майк и его друзья замахнулись оружием, шимпанзе не дрогнули. Их белые глаза закатились, и Они слаженно, как по команде, пошли вперед, наступая на пятки и костяшки пальцев. Один обнажил кривые желтые зубы, остальные повторили в унисон.
– Пришлось поступить с Их мозгом так же, как с мозгом людей-зомби, – сказал Майк. – Кто знает, может, они и обоссались в процессе.
Гофман полезла в библиотеку – привыкла уже за Шестой год. Зачитанный настольный медицинский справочник хорошо разъяснял, что такое вирус иммунодефицита обезьян, как он заражает людей, которые