– Вы не можете просто… – Хенстром растерянно умолк, прежде чем продолжить свое нытье. – Отец, все зависят от вас!
– Я не смогу это исправить, – пробормотал капеллан, – переименовав корабль.
Шея Нисимуры хрустнула, когда он повернулся от распятия к Хенстрому. Он уже видел это лицо раньше, хмурое, с задумчиво надутыми губами: Хенстром был озабочен тем, что у него могут отнять все нажитое.
– Что вы чувствуете? – взмолился Хенстром. – Что вы чем-то обязаны? Демонам?
– Двое, – простонал отец Билл, – в чулане часовни. Два демона, которые хотели сделать меня частью Себя. И я уничтожил Их. Бездумно, бессердечно.
– Тогда мы дадим Им… – Хенстром оживился. – Дадим Им двоих наших. Сколько у нас сейчас людей? Тридцать три? Тридцать четыре? Двое – это сущий пустяк.
В черных мыслях Нисимуры, как мумифицированные тела в гнилых болотах, всплыл образ его семьи, все еще живой, все еще ждущей.
Не раскисай, Святой Карл. Соберись.
– Я не смогу этого сделать без… – У отца Билла перехватило дыхание. – Крещения. Да, именно так. Крещение приобщает детей к новой вере. А это ведь новая вера, да? Я верю, что это так. – Он заговорил быстрее. – Конечно, для такой церемонии потребуются новые таинства. Потребуются новые обряды. На их подготовку нужно время. Смею ли я быть таким наглым? Это наглость? Но кто, если не я? Да, кто, если не я? Тогда следует приступать к работе, у нас осталось так мало времени. Капитан Пейдж ждет, а он всегда был нетерпеливым человеком.
– Замечательно. Хвала Господу. – В голосе Хенстрома звучало облегчение. – Чем я могу помочь?
Отец Билл покрутил рукой, внимательно разглядывая каждый костлявый окровавленный палец.
– Подношение, – сказал он. – Я думаю, наши мужчины с радостью пожертвовали бы несколько кусочков, не так ли?
Видение в голове Нисимуры изменилось. Теперь его семья испуганно отшатывалась от него, близкого человека, у которого теперь не хватало пальцев, целых конечностей, глаза, носа, ушей, губ, языка.
Нет, он не станет с ними так поступать. Он двинулся. Один рывок, и рука Нисимуры обхватила древко распятия. Святыня оказалась куда легче, чем он ожидал, и Нисимура повернулся и пересек мостки, стуча ботинками. Промчался мимо охранника, в два прыжка преодолел лестницу и достиг уровня навигационного мостика, после чего услышал крик Хенстрома:
– Нисимура? Нисимура, вернись!
Из-за ограниченного пространства на «острове» и необходимости скрываться под палубами у него было мало возможностей побегать на «Большой мамочке», или «Олимпии», или «Капитане Пейдже», или как там еще называется эта плавучая гробница. Нисимура разминал конечности, бегая по мосткам и держась за перила. Казалось, что мышечные волокна расплетаются, а сухожилия рвутся, но в то же время он наконец чувствовал себя свободным, невероятно свободным.
Нисимура врезался в толпу миссионеров, ожидавших его на метеорологическом уровне. Четверо схватили его за одежду, чтобы не упасть вниз, на упырей, и именно в этот момент, когда люди окружили Нисимуру со всех сторон, по системе громкой связи раздался пронзительный голос Хенстрома.
– Миссионеры! Приведите Карла Нисимуру к отцу Биллу! – рявкнул он.
Их хватка ослабла от шока, вызванного получением такого простого приказа. Нисимура подождал секунду, пока у них в глазах потемнеет от звериной жестокости, которую он так часто видел в трюмах. Но прошла еще секунда, и Нисимура увидел в глазах моряков подтверждение пережитого вместе ужаса; они вспомнили, как спасали жизни друг друга там, внизу, даже если им это не нравилось. Здесь, накануне чего-то, что, как понимали даже самые набожные, предвещало беду, моряки осознавали, что убили десятки демонов, которыми отец Билл восхищался. Если Нисимура предстанет перед капелланом, это все может раскрыться.
Неужели все восемь рук одновременно разжались?
Другие моряки потянулись к нему, но Нисимура взмахнул распятием, и символизма этого предмета было достаточно, чтобы заставить их отшатнуться. Он подбежал к краю платформы, находившемуся в трех с половиной метрах над палубой, и прыгнул, точно рассчитав время, оттолкнувшись от платформы правой ногой. Прямо под ним капитан Пейдж протянул зеленые цепкие руки, следя за движением Нисимуры белыми глазами-блюдцами.
Когда миссионеры спускались, они сначала старались отвлечь упырей, а сегодня его внизу ждали десять тварей, не считая капитана Пейджа. Когда Нисимура приземлился на одного из Них, ноги упыря подогнулись в коленях в обратную сторону, тело сложилось пополам и смягчило падение Нисимуры. Он обнаружил, что лежит на спине упыря, руки того выгибаются из суставов и тянутся назад, шея хрустит, выворачиваясь под неестественным углом. Внезапно небо потемнело: девять других упырей склонились над Нисимурой, нити слюны стекали с Их лиц до самой палубы.
Нисимура с трудом поднялся на ноги, взмахнул распятием и ударил им во что-то мягкое. Ползущий упырь сбил с ног стоящего упыря, и он, взбрыкнув, обеими ступнями ударил Нисимуру в лицо. Тот оттолкнулся наугад, и у него в руке остался левый ботинок упыря. Распятие и ботинок, одно небесное оружие и одно земное. Нисимура отбивался обоими, отгоняя орду, затем пересек взлетную палубу, избежав встречи с двумя дюжинами других упырей, и добрался до двери в отсек для обслуживающего персонала, которую миссионеры модифицировали, добавив к замку механизм, слишком сложный для того, чтобы упыри могли в нем разобраться.
Внутри дневной свет померк, как и в другие разы, когда Нисимура отправлялся на задание, хотя в этой темноте ощущалась некая необратимость, как будто захлопнули крышку гроба. Не дожидаясь, пока глаза привыкнут к тусклому красному аварийному освещению, Нисимура побежал дальше, держа перед собой распятие и ботинок. Он не знал, куда идет, только вниз, вниз, вниз, в то, что отец Билл называл семью уровнями ада, хотя Нисимура подозревал, что мир перевернулся и ад сейчас был наверху.
Центр управления полетами, диспетчерская, флагманская рубка, заправочная станция, магазин авионики, цех по очистке воздушных фильтров, лебедочная и вентиляторная, и в каждом из помещений голос Хенстрома раздавался из системы громкой связи: «Приведите мне Карла Нисимуру!» Иногда упыри целыми стаями высыпали из темноты. Коридоры для перевозки были узкими, поэтому Нисимуре ни разу не пришлось иметь дело более чем с двумя упырями одновременно, и распятия и ботинка было вполне достаточно, чтобы сбить Их с ног. Он мог бы почувствовать удовлетворение, будь Они теми демонами, о которых говорил отец Билл. Нисимура знал, что это не так. Это были голодающие массы – буквально голодающие и буквально сбившиеся в общую массу, – и Они хотели долю тех богатств, которые церковь слишком