Если отец Билл соберет еще миссионеров, чтобы пуститься в погоню, у них на пути встанет куча упырей, которых разъярили непрекращающиеся вопли Хенстрома. Нисимура не слышал и не видел следов живых моряков, которые, скорее всего, все еще сотнями находились на нижних палубах; некоторые из них наверняка были вооружены. В последние дни миссионеры рыскали по кораблю, как полицейские по бедным кварталам. Хотя они регулярно находили следы: остатки еды, убитых упырей, забаррикадированные, а затем покинутые помещения, – живые всегда предпочитали разбегаться, чтобы их не приняли за упырей.
Камбуз для экипажа, каюты морских пехотинцев, центральный пост управления, помещение для размораживания – Нисимура спускался все ниже и ниже. Перемещаться скрытно намного проще, когда ты один. Вскоре он оказался глубоко внутри авианосца – глубже, чем когда-либо. Было очень холодно, темно, как будто его похоронили заживо; в воздухе ощущался металлический привкус и слышался низкий гул ядерных реакторов. Даже здесь, на неизведанной территории, были туалеты, и Нисимура, несмотря на опасность, связанную с единственным выходом наружу, нашел один, прокрался в туалетную кабинку, запер, положил распятие и ботинок и свернулся калачиком в холодной темноте.
Это жалкое состояние было ему знакомо. Он вспомнил, как прятался в туалете, будучи жертвой травли. Тогда Нисимура чувствовал себя невероятно одиноким. Он чувствовал себя таким же одиноким и сейчас. Все, что оставалось делать маленькому Карлу, – плакать до тех пор, пока он не заснет. Не видел лучшего выхода и мастер-главный старшина Нисимура: самый хладнокровный офицер Военно-морского флота прислонился головой к раковине и зарыдал – надрывно, хрипло, но почти беззвучно, как научился в детстве. Его легкие раздувались и горели. Кислотные слезы обжигали щеки. В носовых пазухах образовалось давление – ну давай, взорвись, пожалуйста.
Наконец, как и в детстве, Нисимура заснул в слезах.
И проснулся от прикосновения лезвия к горлу.
Он дернулся. Лезвие надавило. Он почувствовал, как лопнула кожа и потекла кровь. Замахал руками, защищаясь, но прежде, чем успел найти распятие или ботинок, его повалили на пол, чьи-то колени опустились на плечи, а острие ножа уперлось в яремную вену. Нисимура взглянул на черный силуэт, на голову в ореоле растрепанных волос, подсвеченную тусклым красным светом, и на секунду ему захотелось, чтобы этот человек бросился и нанес удар. Но он больше не был маленьким Карлом, правда? У него были свои дети, и у них были свои испытания.
– Ты живой? – Голос человека был сиплым.
– Кто ты? – спросил Нисимура.
Ответом было нажатие лезвием.
– А кто ты?
– Карл Нисимура. Я был наверху. Я бежал. – Он почувствовал вкус крови. – Пожалуйста. Кто ты?
Лезвие убрали. Острые колени поднялись с плеч, и Нисимуре протянули руку, помогая подняться. Это был знак дружбы, и на этот раз, после стольких лет игнорирования подобных жестов, Нисимура его принял. Ухватился за руку, живой за живого, и его подняли. От подъема закружилась голова. Нисимура заморгал, сощурился и окончательно убедился: человек, который помог ему подняться, ниже его на голову.
– Меня зовут Дженнифер Анжелис Паган, – представилась она.
51. Шериф тут ты
Джей-Джей Джалопи был пивным бочонком, считавшим себя машиной. Однажды ночью он ожил, когда на вечеринке студенческого братства Фокси Фиона Фрай присосалась к его кранику. «Святой „Студебеккер“!» – воскликнула она, наглотавшись его пива. С этого момента Джей-Джей возомнил себя двухцветным «Студебеккером Сильвер Хоук» 1957 года выпуска с «акульими плавниками». Он предложил юной леди поехать в знакомый ему гараж, где они могли бы получше узнать друг друга, вдали от глаз завистливых парней из братства. Фокси Фиона, очарованная этим маленьким парнем, согласилась поехать с ним.
Она подтолкнула Джей-Джея, но поскольку он был бочонком, а не «Студебеккером», то мог продолжать движение только с помощью силы тяжести. Фокси Фиона сумела удержаться на ногах на первом спуске, перебирая ногами на бочонке, словно участвуя в соревновании по катанию на бревне. Увы, будучи навеселе, она свалилась. Джей-Джей понятия не имел, что Фиона беспомощно катилась за ним бо́льшую часть пути до Джалопи Холлоу, где была свалена дюжина старых разбитых автомобилей.
Фиона резко остановилась, врезавшись головой в бампер старого «кадиллака». А когда пришла в себя, то обнаружила, что у нее поврежден мозг. Хотя, конечно, поскольку у нее был поврежден мозг, Фиона не знала, что у нее поврежден мозг, просто знала, что влюблена в бочонок, который считал себя машиной.
Это был первый эпизод.
К тому времени, когда в эфир вышел третий эпизод «Вечеринки Джей-Джея», сериал стал безоговорочным хитом. Любительское анимационное шоу вышло в открытый доступ в Нью-Йорке в час ночи, но его фрагменты сразу стали вирусными, поскольку миллионы ошарашенных зрителей пересылали веселые, неистовые, сексуальные и оскорбительные видео родственникам, друзьям и врагам. Еще до окончания первого сезона на полках появились игрушки не только Джей-Джея и Фокси Фионы, но и остальной команды. Новы Нум-Нум, которая думала, что она инопланетное солнце. Эдди Эдсела, который думал, что он блюдо из омаров. Викки-крон-Викки, которая думала, что она бордель шестнадцатого века.
Возможно, проблемы начались из-за игрушек. Хотя они, как и сам сериал, были рассчитаны на взрослых, детям игрушки нравились. И те же дети потом пошли искать сериал, который им тоже понравился. А вот многие взрослые совсем этого не одобрили. Оказывается, дети стали оправдывать ругательства так: «Но Джей-Джей постоянно это повторяет!» «Вечеринка Джей-Джея» стала громоотводом для нападок консервативных СМИ и даже была упомянута в Сенате: сериал осуждали за «безрассудную пропаганду грязных слов, незаконного употребления наркотиков и разнузданного секса». Популярность шоу росла как на дрожжах, поэтому в свете софитов оказался и его создатель, Скотти Рольф.
Рольф, положа руку на сердце, не был готов к прайм-тайму. Не нужно было самому курить марихуану, чтобы понимать, что этот чувак почти всегда под кайфом. Сорокалетний, рыхлый, он одевался как студент колледжа, вечно носил футболку «Рингер» и баскетбольные шорты, которые свисали ниже колен. Рольф соответствовал всем стереотипам о либералах, но каким-то образом выходил победителем из каждого интервью, что давал «правым». Интервьюеры ничем не могли его пронять. Он хихикал, закатывал глаза, долго и бессвязно вещал об «искусстве», неожиданно серьезно заявлял, что Нум-Нум олицетворяет военнопленных Корейской войны, а потом кричал: «Да я шучу, дебил!»
Рэмси Дилан, старший вице-президент по контенту в CableCorp, купил «Вечеринку Джей-Джея» за семизначную сумму, и премьера второго сезона состоялась на Hoopla, крупнейшем канале CableCorp после WWN. Сам Дилан был телевизионным иконоборцем. Согласно многочисленным отзывам, он надеялся изменить мир, после того как подвергся жестокому обращению со стороны наставника своего