Слыша это грубое сравнение раньше, Ричард избегал смотреть старые фильмы о вампирах, но, судя по трепещущим губам итальянца, Лугоши был хорош, и Ричард улыбнулся, чувствуя себя довольным. Почему бы и нет? Он не знал, что в Италии считается художественным фильмом, но был в восторге от детища Бонфиля: «Беовульф против женщин-паучих» вышел долгим, весьма кровавым и похотливым. Все персонажи в кадре, независимо от пола, ходили топлес. Сюжет был простенький, но Ричарду понравился. Беовульф, сыгранный малоизвестным качком по имени Стефан Крисберг – почему-то вполне мирившимся с прозвищем «Крыса», – трезубцами, мечами, копьями и молотами рубил в капусту чудовищ, а в свободное время наслаждался гаремом красоточек, терших о его намасленные грудные мышцы свои голые титьки – всех форм и размеров, от скромной двоечки до твердой пятерки. Кульминационная сцена была поставлена Бонфилем так, чтобы как можно больше бутафорской крови попадало на вздымающиеся груди актрис.
Фильм, конечно, не получил ни одного «Оскара», но кассовые сборы по всему миру превысили бюджет в пять раз. Две пятых выручки Ричард вложил в развитие франшизы, и в следующем фильме Беовульф уже боролся с женщинами-осами. Когда касса вновь собралась весьма приличная, три седьмых из нее отправили Беовульфа на борьбу с женщинами-кобрами. Ричарду нравилось собирать пресс-релизы, но он никогда не продвигался в их чтении дальше вступлений: уж больно не нравились ему насмешливые нотки в этих статейках. Пусть сами что-то попробуют снять все эти сраные борзописцы!
Не менее снисходительно о его продукции отзывались Папаша и Кларк. Ричард не плакал, но на лбу у него вздувались жилки. Что этим ублюдкам нужно? Он успешный кинопродюсер! Его имя мелькает в титрах! Он хозяин и соавтор целой франшизы, успешной среди зрителей всех возрастов (но более всего, конечно, у озабоченных подростков, а они и есть соль земли)!
Sic transit gloria mundi [5], как говорится. Бонфиль долгое время убеждал Крысу оставаться как бы в тени, и Ричард не всегда понимал почему. Но когда потребовался рекламный тур для нового и самого масштабного фильма «Беовульф против всех», истинная причина вскрылась: Крыса оказался туп как пробка и неразборчив во всем, что касалось публичности. И ладно бы проблема крылась только в его мерзком гундосом голосе – глубокий бас Беовульфа принадлежал, конечно, не Крысе, а спортивному комментатору из Детройта на пенсии, – но нет же! Этим вот мерзким голоском Крисберг излагал абсолютно смехотворную дичь. «Я трижды мистер Вселенная»; «Нет в моем теле ни капли стероидов»; «Я самый накачанный актер в Европе, и слава Сталлоне мне в будущем обеспечена»; «Я на самом деле сильный! И обладаю связями на радио, телевидении и в пишущей прессе – это сильное сочетание». Стоило Крысе открыть рот, как он мгновенно делался посмешищем, объектом для упражнений в злословии, героем тупейших мемов. Ричард думал, что это только создаст дополнительную рекламу, – но нет. Увы, все те борзописцы, кто раньше ограничивался лишь снисходительной иронией, выкатили против троицы Крыса – Линдоф – Бонфиль тяжелейшую артиллерию. Работать над последним фильмом стало невозможно: если актрисы не сбегали с площадки, то кто-нибудь непременно устраивал саботаж. Например, банда молодчиков, скооперировавшихся на каком-то анонимном форуме придурков, ночью прокралась на съемочную площадку и измазала реквизит дерьмом.
Такого унижения гений визионера Бонфиля не вынес. Работа над фильмом встала. Последний гвоздь в крышку гроба франшизы забила нелепая смерть Крысы от передозировки анаболиками.
Папаша прислал ему кризисного менеджера, но Ричард прогнал его. Ему не нужна была помощь! Кризиса нет! Фильмы хорошие! Он бы снял еще пятьдесят, если бы не этот тупица Крыса! Да его ведь заменить – раз плюнуть; все качки похожи между собой! Но нет, куда проще сказать, чем сделать. Маленького Ричи в очередной раз щелкнула по носу жизнь – а он и не чуял запаха дерьма, которое швыряли пригоршнями ему в лицо. Маленький Ричи, хромой и убогий, спотыкался на всех деловых встречах. Короткая ручонка маленького Ричи не могла даже схватить деньги, когда они лежали прямо на столе.
Никто в бизнесе не желал иметь с ним дела. О Ричарде шептались в ресторанах, над ним смеялись на Сансет-стрип. Он снова был плаксивым мальчишкой, только без матери, способной утешить. У Ричарда не осталось радости в жизни. Ни работы, ни перспектив. Ни гордости, ни уважения. На безрыбье он подался в Майами. Волшебный городок – столица пляжей, выпивки и сисек. Уж там-то сама атмосфера придаст ему сил, вдохновит на новое предприятие.
Ничего подобного не произошло. Он облажался. На носу был ежегодный званый ужин семейства Линдоф в честь Дня благодарения, где домашние имели шанс похвастаться своими успехами. Ричард стал бы боксерской грушей. Он вспомнил про пистолет, который хранил – до сих пор только для показухи – в квартире в Майами. Может, стоит просто покончить с собой? Почему бы и нет? Ему уже явно не светит больше продюсерская удача. Ричарда никто не любил, да и сам он себе не нравился.
Вегас был подходящим местом для осуществления задумки: ни зимы, ни недовольства. Ричард выбрал 23 октября – день, не имеющий очевидного исторического значения, – чтобы свести к минимуму вероятность того, что его самоубийство будет широко освещено в прессе. Он начал готовиться к финальной тусовке, чтобы последним мгновениям сопутствовал лоск: самый просторный и дорогой номер в самом фешенебельном отеле; танцовщицы, стриптизерши, проститутки; шимпанзе – ну, знаете, просто для того, чтобы был рядом и откалывал забавные штучки. Классный план? Классный.
Ричард не знал, где сделает роковой выстрел (на балконе? в гидромассажной ванне?) или когда (как только пробьет полночь? в разгар тройничка со шлюхами?), поэтому просто положил свой маленький пистолет в правый карман пиджака, откуда его рука нормального размера могла бы извлечь тот в нужный момент. Он чувствовал себя хорошо. Впервые с тех пор как Крыса открыл свой глупый рот, Ричард Линдоф снова почувствовал себя прежним самодовольным человеком. Не Ричи Линдофом, а отпрыском рода Линдоф – по крайней мере, еще на одну ночь.
За десять минут до полуночи, когда Линдоф стоял на балконе, глядя на пульсирующий квазар Лас-Вегас-Стрип, и ветерок из пустыни трепал его волосы, как когда-то делала Матушка, он услышал шум, звучащий так, будто уйма людей собралась в одном месте сразу и что-то активно обсуждает. Кое-как прокосолапив в номер, Линдоф обнаружил, что все шлюхи сбежали, а бесхозный шимпанзе сбросил со столика пакетик с наркотой и играется с ним, будто с мячиком.