Середина – вторая половина 1930-х годов, как известно, было временем трудным и небезопасным. Чтобы в «полноценном» виде представить иноязычного писателя советскому читателю, необходимы были не только отвага, но и определенная подготовительная работа, своего рода «пристрелка» и идеологическое обоснование публикации. В этом контексте можно и нужно рассматривать появление в периодической печати переводов новелл «Похороны Джона Мортонсона» (в 1934 году), «Любимица моей тетушки» (в 1935 году, в журнале «Интернациональная литература»), «Всадник в небе» и «Офицер из обидчивых» (обе в 1936 году, в журнале «30 дней»), «Пересмешник» и «Сальто мистера Свиддлера» (обе в 1937 году, в том же издании), «Заполненный пробел» (в 1938 году) и т. д. Все переводы принадлежали участникам упомянутого объединения. Идеологическим обоснованием послужили статьи А. Елистратовой и И. Кашкина, провозглашавшие писателя (как и первые критики) «последовательным борцом с американским капитализмом». «Фундамент» был создан, и в 1938 году в столичном издательстве «Художественная литература» под скромным названием «Рассказы» вышел сборник короткой прозы, которому предстояло стать основополагающим в дальнейшем освоении художественного наследия А. Бирса в нашей стране [2]. Для того времени тираж был весьма приличный: 10 000 экземпляров. Том составили 13 рассказов, столько же было и в «Настоящем чудовище». Но если в предыдущей книге наряду с шедеврами были и вещи в контексте сборника случайные, то здесь чувствовался строгий и профессиональный отбор, стремление познакомить с лучшими образцами прозы американского мастера. Именно тогда, в 1938 году, Бирс впервые полноценно предстал перед нашим читателем, и на этот раз навсегда: сборник и переводы стали «базовыми». Дальнейшее освоение Бирса переводчиками шло с учетом и на основе этого издания. Многочисленные отзывы на книгу заложили традиции критического осмысления творчества Бирса в СССР.
Казалось бы, далее неизбежно должно было последовать разрастание издательского, читательского и критического интереса к художнику, но «русскому» Бирсу вновь не повезло: помешала война. Однако и после войны ситуация не улучшилась, в условиях начавшейся борьбы с космополитизмом она стала даже хуже. Правда, справедливости ради, стоит отметить публикации рассказа «Диагноз смерти», антологии «Американская новелла XIX века» в 1946 году и фрагментов из «Словаря сатаны» в журнале «Советский воин» в 1950-м. Но это были скорее случайности, ситуацию в корне не изменившие.
Следующий этап в освоении наследия американского писателя в СССР начался с «оттепелью». Тогда, на рубеже 1950–1960-х годов, в отечественную культуру широким потоком начала вливаться западная литература. Это было не только время «появления» в СССР Ремарка, Фейхтвангера, Хемингуэя, Стейнбека и многих других, но и время «возвращения» Бирса. В 1966 году энергией Кашкина, его коллег-переводчиков, а также критика Р. Орловой состоялось «историческое» издание, вобравшее в себя достоинства (и тексты) сборника 1938 года и к тому же существенно расширенное. Книга называлась «„Словарь сатаны“ и рассказы» и вышла тиражом 50 000 экземпляров [3]. На этот раз Бирс был представлен не только в качестве новеллиста, но и в качестве сатирика – автора замечательных «Фантастических басен» и саркастического «Словаря сатаны». Сборник в черном переплете, конечно, не охватывал (да и не мог охватить) всего новеллистического наследия писателя, но количество опубликованных рассказов существенно увеличилось – их стало тридцать.
Поскольку при подготовке издания 1966 года авторский коллектив (он создавал «русского» Бирса образца 1938 года) остался почти без изменений (не забудем о высочайшем качестве работы редакций издательств советского времени!), сохранилось главное – качество перевода и высокие критерии отбора произведений. Книга включала избранную короткую прозу из трех сборников Бирса: «В гуще жизни. Рассказы военных и штатских», «Может ли это быть?», «Незначительные рассказы», – в основном это было лучшее из авторских сборников.
Издание книги неизбежно стимулировало интерес к американцу со стороны отечественной критики. Вероятно, определенную роль сыграло предисловие Р. Орловой – яркий, хотя и весьма неточный в деталях, портрет писателя. Своевременной оказалась публикация очерка крупнейшего американского литературоведа В. В. Брукса о Бирсе во втором томе его двухтомника избранных статей «Писатель и американская жизнь», вышедшем в 1971 году. Появление монографического очерка об американском беллетристе И. Кашкина в сборнике его трудов «Читателю-современнику», вышедшем посмертно (1968), раздел, посвященный Бирсу, в капитальном труде М. Мендельсона «Американская сатирическая проза XX века» в 1972 году – красноречивые свидетельства все возрастающего интереса. К тому же Бирс явно «пришелся ко двору» своим – весьма актуальным в годы «холодной войны» – антиамериканизмом и антиимпериализмом. О том, что он был антисоциалистом и антикоммунистом, принципиальным противником демократии, можно было умолчать.
Казалось бы, издание репрезентативного сборника текстов писателя и работы, ему посвященные, прочно и навсегда ввели Бирса в круг русскоязычного чтения. Но «русскому» Бирсу в очередной раз не повезло: автор предисловия и составитель сборника Р. Орлова оказалась диссиденткой, протестовала против ввода советских войск в Чехословакию, участвовала в правозащитном движении, подписывала письма и петиции, а затем вместе с мужем, известным филологом-германистом Л. Копелевым, была выслана из страны и лишена советского гражданства. Книгу с ее предисловием начали в спешном порядке изымать из библиотек. В соответствии с логикой тех лет тень неблагонадежности легла на иностранного автора и на его прозу. До конца 1980-х Бирса в нашей стране не издавали.
«Перестройка» стала началом нового этапа в восприятии русскоязычным читателем книг иностранных авторов. «Девятый вал» переводной литературы захлестнул Россию. Чаще всего качество переводов и полиграфии книг было невысоким, но зато можно было издавать что угодно. «Ренессанс» не прошел и мимо Бирса, но принял не самые удачные формы. В периодике стали появляться переводы неизвестных прежде новелл писателя, в Свердловске местное книжное издательство переиздало (в новом оформлении) сборник 1966 года [4]. Содержание не изменилось, – тексты были те же, той же была их последовательность. Тем же было и предисловие – оно принадлежало перу Р. Орловой. Другим стало оформление – не таким мрачным, как прежде, но тоже не слишком удачным, – издатели использовали фрагменты картины П. Филонова «Человек в мире». Иными были шрифт и полиграфическое исполнение. Все эти изменения можно считать делом вкуса. Поменялось и название: сборник (по заглавию одной из опубликованных новелл) называли «Заколоченное окно». А затем… в права вступили «рыночные отношения»: Бирса издавали много – и в составе антологий, и отдельными изданиями, но качество этих изданий было в основном невысоким. Мотивы издателей очевидны: прежде всего – извлечение прибыли.
Впрочем, были и удачи: в 1995 году вышел самый объемный сборник писателя под названием «Может