Житель Каркозы - Амброз Гвиннет Бирс. Страница 3

Казалось бы, издание стоило только приветствовать – оно познакомило отечественного читателя с текстами, прежде ему недоступными, но. Издательство, выпустившее книгу, заложило печальную традицию: публиковать тексты Бирса без учета воли писателя – подряд, без разбивки по авторским сборникам и циклам. А художник придавал этим моментам большое значение. Убедиться в этом нетрудно: достаточно прочитать рассказ «Соответствующая обстановка». В нем содержится такая – очень важная в контексте адекватного восприятия наследия американского писателя – фраза: «У автора есть свои права, и читатель обязан их уважать». Рассказ этот присутствовал в содержании сборника, но составитель явно не задумывался о таких «мелочах»…

В 2000-е годы Бирса издают довольно активно – как в составе разнообразных антологий («страшного», военного, фантастического рассказов), так и авторскими сборниками. Увы, упомянутая выше тенденция – без учета авторских циклов и последовательности – не просто сохранилась, но приняла устойчивый характер. Чаще всего не принималось во внимание даже время создания того или иного сюжета, тексты новелл располагались в книгах совершенно произвольно, подчиняясь некой личной логике составителя. Несколько изданий подобного рода выпустило «Эксмо» – явно на основе сборника 1966 года, дополненного новыми переводами (кстати, включили и давно «скомпрометировавшее» себя предисловие Р. Орловой).

Впрочем, начало XXI века порадовало и новинками. В 2003 году появился не полный, но близкий к тому перевод сатирического шедевра Бирса – «Словарь сатаны», а в 2009-м – отдельный том «Фантастических басен». Выходили и малотиражные издания переводов произведений Бирса (тиражами 200–300 экземпляров) – как правило, комментированные, со статьями, снабженные справочным аппаратом, но издавались они в провинции и были недоступны широкому читателю.

2010-е годы, точнее, 2014-й, ознаменовался выходом самого полного к настоящему времени сборника рассказов Бирса. Он включал 90 (!) новелл. Озаглавлен был просто: «Амброз Бирс. Собрание рассказов». Книгу выпустило столичное издательство АСТ [6]. Казалось бы, подобное издание стоит только приветствовать, но оно оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, в широкий оборот вводятся новые, до той поры неизвестные отечественному читателю тексты. Но с другой – произведения расположены в совершенно произвольном порядке – без учета времени написания, авторских сборников и циклов, нет ни вступительной статьи (а она изданию подобного типа явно необходима), ни справочного аппарата, примечаний и т. д. Есть только разбивка по рубрикам: «Гражданская война», «Мир ужасов», «Городские легенды», и производит она довольно странное впечатление. К сожалению, подобный подход использован и в более поздних (уже не столь полных) сборниках Бирса этого издательства. И новые примеры подобного подхода множатся.

Конечно, трудно предсказать судьбу «русского» Бирса. Но с большей или меньшей долей вероятности «траекторию» дальнейшего освоения творческого наследия мастера можно представить. Прежде всего будет расширяться спектр текстов, предлагаемых русскоязычному читателю. Неизвестных ему рассказов почти не осталось – большинство переведено и опубликовано. Но у Бирса есть масса эссе, очерков, критических работ, автобиографических текстов, сатирических и юмористических произведений. Большинство из них достойны внимания наших современников. Издатели станут тщательнее подходить к составлению сборников, учитывать авторскую волю. Наверняка появится больше комментированных изданий, снабженных предисловиями и справочным аппаратом. Бирс – непростой автор, и он, безусловно, нуждается в этом. Движение в этом направлении уже началось: недавний сборник издательства «РИПОЛ классик» тому подтверждение [7].

Пора двигаться дальше. Пусть настоящая книга будет небольшим, но верным шагом на этом пути.

Андрей Танасейчук

«Ведомо: существуют разные виды смерти; есть такие, при которых тело остается видимым, и такие, когда оно исчезает без следа вместе с отлетевшей душой. Последнее обычно скрыто от людских глаз (ибо такова воля Господня!), и тогда, не будучи очевидцами кончины человека, мы говорим, что человек пропал или отправился в дальний путь, – так оно и есть. Но иной раз, и тому свидетельств немало, исчезновение происходит на глазах у многих. Есть и еще один род смерти, когда умирает душа, а тело переживает ее на долгие-долгие годы. Достоверно установлено и то, что иногда душа умирает одновременно с телом, но спустя некий срок появляется на земле вновь – обязательно там, где погребено тело».

Я размышлял над словами Хал и (упокой, Всевышний, его душу!) [8] и пытался до конца постичь их значение как человек, который, уловив смысл сказанного, спрашивает себя, нет ли в нем иного – тайного – смысла.

Погруженный в эти мысли, я не замечал, куда бреду, но внезапно порыв холодного ветра хлестнул мне в лицо и вернул к действительности. Оглянувшись кругом, я с удивлением заметил, что нахожусь в месте, совершенно мне не знакомом. Вокруг простиралась открытая безлюдная равнина, поросшая высокой, некошеной сухой травой, она шуршала и вздыхала под осенним ветром. Что-то тревожное и таинственное было в этих вздохах. Во всяком случае, так я это воспринимал. На расстоянии друг от друга высились темные каменные громады; их очертания были причудливы. Казалось, между ними существует некая тайная связь, и они обмениваются многозначительными и зловещими взглядами, напряженно замерли, ожидая некоего неизбежного и долгожданного события. По сторонам мрачными скелетами торчали иссохшие деревья, будто предводители злобных заговорщиков, что притаились в молчаливом ожидании.

Похоже, время перевалило далеко за полдень, но солнца не было. Я понимал, что воздух вокруг меня сырой и промозглый, но ощущение это шло от ума, а не органов чувств, – ни влаги, ни холода я не чувствовал. Над унылым пейзажем, словно проклятие, нависали низкие свинцовые тучи. Все кругом дышало угрозой, там и тут виделись мне недобрые предзнаменования и вестники злодеяния, приметы обреченности. Ни птиц, ни зверей, ни жуков, ни мошек – ничего живого. Ветер ныл в голых сучьях мертвых деревьев; серая трава, припав к земле, шептала ей свои страшные тайны. Но больше ни один звук, ни одно движение не нарушали мрачного покоя безотрадного пейзажа.

Я видел среди травы множество разрушенных непогодой рукотворных камней. Они растрескались, поросли мхом, наполовину ушли в землю. Некоторые лежали плашмя, другие торчали в стороны, но ни один не стоял прямо. Это были надгробья, но самих могил давно не существовало, – от них не осталось ни холмиков, ни впадин, – все сровняло время. Где-то чернели каменные глыбы покрупнее, – видимо, некогда там была могила, честолюбивый обитатель которой однажды бросил тщетный вызов забвению. Эти развалины казались очень древними, а следы людского