Разумеется, как это случается в подобных ситуациях, молва населила заброшенный дом привидениями. Байки про возникающий и исчезающий свет в окнах, странные звуки, доносящиеся изнутри, и встречи с ужасными призраками стали обыденными. Однажды, лет через пять после исчезновения Эккерта, рассказы о сверхъестественном получили настолько широкое распространение, а сопутствовавшие обстоятельства показались настолько важными, что некоторые влиятельные жители Мэриона сочли необходимым провести свое расследование. Для этого они собрались организовать ночное дежурство в заброшенном доме. Участниками предприятия стали аптекарь Джон Холкомб, адвокат Уилсон Мерль и школьный учитель Эндрус С. Палмер – известные и влиятельные горожане. В назначенный день они условились встретиться у Холкомба в восемь часов вечера, чтобы втроем отправиться к месту бдения, где (на дворе была зима) уже были припасены дрова и все прочее для их удобства.
Палмер к назначенному времени не явился, и после получаса бесполезного ожидания двое мужчин отправились к дому Эккерта без него. Они устроились в главной комнате перед разведенным камином (другого освещения не было) и стали ждать. Еще до этого они условились говорить как можно меньше и даже не возобновили обмен мнениями по поводу дезертирства Палмера, которое не сходило с их уст по пути сюда.
Прошел, наверное, целый час без каких-либо происшествий, как вдруг они услышали (от неожиданности даже встрепенулись и тут же замерли) скрип открывающейся двери где-то в глубине дома, а затем – топот в соседней комнате. Отбросив чувство страха, мужчины вскочили на ноги, готовые к чему угодно. Наступила тишина – ни один из них потом не мог сказать, как долго длилось безмолвие. Затем дверь, соединяющая комнаты, отворилась, и вошел человек.
Это был Палмер, мертвенно-бледный, будто что-то его сильно взволновало. Увидев его, Холкомб и Мерль тоже побледнели. Его поведение было странным: не ответив на приветствия, даже не взглянув на них, он медленно пересек комнату, слабо освещенную угасающим пламенем камина, открыл входную дверь и растворился в темноте.
Кажется, оба мужчины тогда подумали, что их товарищ не на шутку испуган. Должно быть, в дальней комнате он увидел, услышал или вообразил нечто такое, что лишило его рассудка. Через мгновение, движимые дружескими чувствами, Холкомб и Мерль бросились вслед за ним через распахнутую дверь. Но поздно. С тех пор ни один из них, ни кто-либо другой никогда больше не видел Эндруса Палмера и ничего не слышал о нем!
* * *
Наутро удалось выяснить следующее. За время, что господа Холкомб и Мерль провели в «доме с привидениями», прошел снегопад, покрывший ранее выпавший снег несколькими дюймами нового. Следы Палмера, идущие от его жилища в деревне до черного входа в дом Эккерта, отчетливо просматривались на свежем снегу. Но вот в чем загвоздка: от парадной двери уходили вдаль только следы Холкомба и Мерля, хотя те клялись, что Палмер вышел первым. Исчезновение школьного учителя было столь же необъяснимым и бесследным, как и старика Эккерта. Последнего, к слову, редактор местной газеты образно обвинил: «…дотянулся и забрал с собой».
Дом, увитый плющом
Милях в трех от городка Нортон, штат Миссури, на дороге в Мейсвилл стоит старый дом. Последними его обитателями было семейство Гардингов. С 1886 года он пустует, и вряд ли кто-нибудь соберется в нем поселиться. Время и неприязнь со стороны людей, живущих по соседству, сказываются наихудшим образом, и постепенно дом ветшает и разваливается. Сторонний наблюдатель, незнакомый с историей дома, едва ли отнесет его к категории «домов с привидениями», но во всей округе за ним закрепилась именно такая репутация. Окна в нем – без стекол, двери отсутствуют; в крыше зияют огромные дыры, краска с досок обшивки давно облезла и приобрела грязно-серый оттенок. Однако эти приметы гибели и разрушения отчасти скрыты от посторонних глаз. К тому же их скрадывала буйная листва огромного плюща, опутавшего почти все строение. Это растение, разновидность которого не смог определить ни один ботаник, занимает важное место в настоящем рассказе.
Семью Гардингов, помимо главы Роберта Гардинга, составляли его жена Матильда, ее сестра мисс Джулия Вент и двое маленьких детей. Роберт Гардинг был человеком молчаливым, довольно надменным, с соседями дружбы не водил и, по всей видимости, не особо и стремился. Ему было около сорока лет, он прослыл человеком бережливым и трудолюбивым. Доход ему приносила крохотная ферма, поля которой к настоящему времени заросли кустарником и ежевикой. Будет нелишним добавить, что соседи неодобрительно относились к Гардингу и его свояченице. Им, видимо, казалось, что некровные родственники проводят слишком много времени вместе. Впрочем, они, скорее всего, ошибались, ибо в те годы никто бы не посмел в открытую конфликтовать с общественным мнением. А нравственные нормы сельской глубинки Миссури были в высокой степени непреклонны и взыскательны.
Миссис Гардинг была спокойной женщиной с печальным взором. Важная деталь: у нее отсутствовала левая ступня.
В какой-то момент в 1884 году стало известно, что она отправилась проведать свою мать, которая жила в Айове. Именно так отвечал ее супруг, когда кто-то справлялся о ее местонахождении. При этом манера Гардинга не располагала к дальнейшим расспросам. Женщина так и не вернулась, а двумя годами позже Гардинг вместе с остальными членами семьи внезапно уехал из штата. Удивительно, но перед отъездом он не продал ни ферму, ни другое свое имущество, не нанял никого, кто бы приглядел за домом и утварью. Куда отправился молчаливый сосед, никто не знал, да и вряд ли тогда это кого-то интересовало. Естественным образом вскоре из комнат исчезло все, что можно было унести. А опустевший и заброшенный дом приобрел славу проклятого места.
* * *
Однажды летним вечером, четыре или пять лет спустя, преподобный Дж. Грубер из Нортона и мейсвиллский адвокат по фамилии Хайэтт на прогулке верхом встретились у дома Гардингов. Они собирались обсудить деловые вопросы, поэтому, спешившись и привязав лошадей, направились к дому и присели на крыльцо. Несколько шуток про мрачную репутацию дома не смогли отвлечь их от разговора о делах коммерческих – беседа затянулась до сумерек. Вечер был теплым, душным