В один из дней, когда горожане пребывали во власти своих переживаний, Сейлор пришел в редакцию «Кэмешл» за новым заданием. Ему передали записку редактора отдела местных новостей, в которой содержалось следующее:
«Отправляйтесь и проведите ночь в доме, населенном привидениями, на улице Вайн. Если что-нибудь эдакое произойдет, напишете статью».
Приказ начальства не обсуждают. Тем более что Сейлор не мог позволить себе лишиться места в газете.
Уведомив блюстителей порядка о своих намерениях, он еще до наступления сумерек забрался в дом через окно, выходившее на задний двор. Пыльные и заброшенные комнаты были пусты и почти без мебели. Тем не менее он разыскал потрепанный, но вполне годный диван. Переместив его в гостиную, он уселся и стал ждать приближения ночи. Еще до наступления полной темноты Сейлор услышал, как снаружи начали собираться любопытные горожане. Большинство пребывало в состоянии молчаливого ожидания, но находились в толпе и зубоскалы, которые не стеснялись выражать скептицизм и находчивость презрительными замечаниями или непристойными выкриками. Никто из них не подозревал, что внутри притаился наблюдатель. Сейлор опасался зажечь свет, ибо окна без штор немедленно выдали бы его присутствие. Это вполне могло привести к оскорблениям в его адрес, а то и закончиться побоями. К тому же он был человеком слишком добросовестным, чтобы позволить себе действия, которые могли ослабить его собственное восприятие или нарушить условия, при которых, как полагалось, происходило нечто сверхъестественное.
За окном совсем стемнело, и только уличный фонарь слабо освещал часть комнаты, в которой сидел корреспондент. Он заблаговременно оставил распахнутыми настежь двери внутри помещений первого и второго этажей, – все входные были заперты на засовы. Внезапно возгласы собравшихся снаружи заставили его подскочить к окну, чтобы посмотреть, что происходит. Он увидел, как мужская фигура быстрым шагом пересекла лужайку, ведущую к дому; потом силуэт стремительно поднялся по ступеням и скрылся за выступом стены. Сейлор слышал, как открылась и захлопнулась входная дверь; затем последовали тяжелые и быстрые шаги по коридору, далее по лестнице – почти сразу он слышал топот по голому полу в комнате на втором этаже.
Сейлор быстро достал револьвер и начал ощупью подниматься по лестнице. Войдя в первую комнату, едва освещенную светом улицы, он никого не обнаружил. Услышав шаги в примыкающей комнате, он направился туда – ничего, кроме тьмы и тишины. В следующее мгновение он споткнулся о какой-то предмет на полу, присел возле него и нащупал рукой. Это была человеческая голова – голова женщины. Человек со стальными нервами, Сейлор поднял голову за волосы и отнес в более освещенную комнату на первом этаже. Возле окна он принялся внимательно рассматривать свою находку. Полностью поглощенный этим занятием, он почти не слышал, как резко открылась и закрылась входная дверь, а потом последовал топот ног. Он оторвал взгляд от ужасного предмета и увидел, что окружен толпой едва различимых мужчин и женщин. На секунду он подумал, что зеваки с улицы каким-то образом сумели пробраться внутрь.
– Леди и джентльмены, – невозмутимо начал он, – вы видите меня при подозрительных обстоятельствах, но… – Его голос утонул в раскатистом хохоте – такой смех можно услышать в домах для душевнобольных.
Собравшиеся показывали пальцами на то, что было у него в руках. Всеобщее веселье усилилось, когда он уронил голову на пол, и она покатилась к их ногам. Нелепо жестикулируя, они принялись плясать вокруг головы, выделывая неописуемо грязные па. Затем они взялись пинать голову, гоняя ее по комнате от стены к стене; они толкались и натыкались друг на друга в попытках снова и снова пнуть голову; сыпали проклятиями, кричали и пели куплеты непристойных песен, пока сильно разбитая голова металась из угла в угол – как будто, объятая ужасом, она сама пыталась спастись. Наконец она вылетела в холл, а толпа возбужденно поспешила за ней. Резко грохнула захлопнувшаяся дверь. Сейлор остался один в мертвой тишине.
Осторожно спрятав револьвер, который все это время не выпускал из руки, мужчина подошел к окну и выглянул. Улица была пуста и безмолвна, фонари потушены, крыши с дымоходами четко вырисовывались на фоне предрассветного неба. Репортер вышел из дома – дверь легко поддалась его толчку – и зашагал в сторону здания «Кэмешл».
Редактор отдела местных новостей был на месте – он уснул у себя в офисе. Сейлор разбудил его и сказал:
– Я из дома с привидениями.
Редактор уставился на него невидящим взором, словно еще не совсем проснулся, но тут же воскликнул:
– Боже правый! Да вы ли это, Сейлор?
– Да, это я. А чему вы так удивлены?
Редактор не ответил, а только продолжил пристально смотреть на подчиненного.
– Я провел там всю ночь или почти всю, – добавил Сейлор.
– Говорят, что нынче там было непривычно тихо и спокойно, – сказал редактор, опустив глаза и теребя в руках пресс-папье. – Что-нибудь стоящее удалось заметить?
– Напрасная затея. Ничего особенного там не произошло.
В доме старика Эккерта
Филип Эккерт прожил много лет в старом, с выцветшей краской, деревянном доме, расположенном приблизительно в трех милях от крохотного городка Мэрион, штат Вермонт. Должно быть, немало осталось тех, кто сохранил память о нем (не самую плохую, я уверен) и что-то знают об истории, которую я собираюсь рассказать.
Старик Эккерт, как его прозвали местные жители, был малообщительным, жил один. Поскольку он никогда не рассказывал о своих делах, никто из соседей не знал ни о его прошлом, ни о родственниках, если они вообще у него были. Нет, за ним не было замечено чрезмерной неприветливости или отталкивающей манеры общения, но ему каким-то образом удалось избежать бесцеремонного любопытства и дурной славы, которой так часто награждают нелюдимых. Поэтому, насколько мне известно, домыслы о том, что якобы мистер Эккерт является не то раскаявшимся убийцей, не то бывшим пиратом Карибского моря, в Мэрионе распространения не получили. Те средства, что он имел, приносило возделывание не очень плодородной земли на его крохотной ферме.
Однажды он исчез. Предпринятые соседями продолжительные поиски оказались безрезультатными – никакого намека на его местонахождение или причины исчезновения. Ничто не указывало на подготовку к отъезду: