Его вопрос застает меня врасплох. В животе будто что-то переворачивается, когда я думаю, почему он об этом спрашивает.
Я: Нет.
Услышав шаги, поднимаю голову и убираю телефон. Ко мне направляется пожилой мужчина в очках с роговой оправой, черными волосами и густыми темными усами. Я тяжело вздыхаю, чувствуя себя пойманной на месте преступления. Когда он останавливается передо мной, я узнаю его.
Это ректор.
Сжав губы, я поднимаюсь.
— Вы, должно быть, мисс Эшкрофт?
Нервно скрещиваю руки.
— Все верно. Я Октавия Эшкрофт. Мы с вами...
— Лучше обсудим это в кабинете. Здесь слишком много лишних ушей.
Мой взгляд скользит по коридору, однако вокруг ни души. Когда я снова смотрю на ректора, он уже направляется к двери своего кабинета. Он даже не подозревает, какой сюрприз его ждет. При других обстоятельствах я бы попыталась его остановить, но внутри меня звучит темный голос, который шепчет: — Не вмешивайся.
Не успевает он взяться за ручку, как дверь распахивается. На пороге появляется синеволосая студентка с вежливой улыбкой. Ее волосы идеально уложены, и только легкий румянец на щеках выдает недавние события. Впрочем, ректор, похоже, ничего не замечает.
— О, простите, мистер Шэдоуфолл. Я не знала, что вы появитесь.
— Ничего страшного, Эддисон. Почему ты не пригласила мисс Эшкрофт войти?
Ее взгляд встречается с моим, и в ее округлом лице нет ни тени смущения. Будто я застала ее не за любовными утехами, а просто прервала во время работы. Должно быть, она одна из помощников.
— Я оказывала услугу другому студенту.
Вот как это теперь называется.
— Кому же? — интересуется ректор.
— Мне, — Эйс выходит из-за спины Эддисон и с ухмылкой смотрит на отца. Мужчины обмениваются взглядами.
Эйс...
Я сглатываю, увидев его внушительную фигуру.
Это действительно он.
— Эдди дала мне учебный план для моего курса.
— Учебный план... — кивает ректор, натянуто улыбаясь. Через несколько секунд он снова обращается ко мне: — У нас с мисс Эшкрофт есть дела, так что, пожалуйста, извините нас.
С этими словами ректор протискивается мимо Эйса и синеволосой девушки.
Я медленно следую за ним, и когда переступаю через порог, мое плечо неизбежно задевает Эйса. В животе что-то сжимается, а по коже пробегают мурашки. Я стараюсь не обращать внимания ни на это, ни на его дикий, мужской аромат. Однако я не могу игнорировать жар, который обжигает мне спину.
У меня такое чувство, будто его взгляд прожигает меня насквозь.
Когда ректор садится за свой теперь уже прибранный стол, он прочищает горло, возвращая меня к реальности.
— Эддисон, ты свободна до конца дня. А теперь идите. У меня нет лишнего времени.
Я осторожно оглядываюсь. Эйс хмуро смотрит на отца, затем его глаза встречаются с моими. Он смотрит на меня как на незваного гостя.
Кем я, собственно, и являюсь. Но он не должен об этом знать.
— Увидимся вечером, отец.
Как только Эйс закрывает за собой и той помощницей дверь, я с облегчением выдыхаю. Затем снова поворачиваюсь к угрюмому мужчине передо мной. У него строгое выражение лица и такие же черные волосы, как у Эйса. Я быстро осматриваю кабинет средних размеров. Все выглядит безупречно, стены украшены множеством стеклянных шкафов. Лишь стол передо мной выполнен из другого материала, как и кресло, в котором восседает ректор.
Он по-прежнему хранит молчание.
— Должен признаться, мисс Эшкрофт, я был готов заблокировать ваш номер после двадцатого звонка.
Мои ладони потеют, и я вытираю их о брюки.
— Прошу прощения за мою назойливость, но это не могло ждать.
Мистер Шэдоуфолл наклоняется вперед.
— Я не планировал вас принимать, но после того, как вы упомянули... — он прочищает горло и кратко, натянуто улыбается, прежде чем продолжить, — сколько денег на кону, у меня не было выбора.
Ложь.
Мужчины вроде него имеют столько денег, что не знают, куда их девать. В конце концов, его семья основала эту чертову академию. Его настоящая проблема в том, что он не может остановиться. Люди его круга жаждут власти и никогда не могут ею насытиться. Деньги играют в этом чертовски важную роль.
— Благодарю вас за предоставленную возможность.
— Вопрос о вашем зачислении еще не решен.
— Да, но...
Он поднимает руку, и я умолкаю.
— Меня не интересуют причины, по которым двадцатидвухлетняя девушка вроде вас хочет купить себе место стипендиатки за такие деньги, особенно учитывая ваши превосходные оценки.
Я сглатываю и опускаю взгляд.
— У меня есть свои причины.
— В этом я не сомневаюсь. Однако в нашей программе по предоставлению стипендий больше нет мест, поэтому поступление в академию Шэдоуфолл возможно только в следующем семестре.
Мое сердце начинает биться быстрее.
— Но это же через шесть месяцев?
— Верно.
— А если я предложу вам больше денег...
— Нет.
Моргнув, я сглатываю и замолкаю. Шесть месяцев, в течение которых мне придется... Я не хочу об этом думать. Не могу, иначе тут же расплачусь.
— Зачисление еще одной стипендиатки посреди семестра вызовет ненужные вопросы. Думаю, нам обоим не хочется, чтобы вы на них отвечали.
— Да. — Я киваю.
Мне необходимо полностью погрузиться в новую жизнь. Мой брат никак не предполагает, что я отважусь на такой социальный шаг вниз, став подопечной. Тем более он не догадывается, что я буду учиться в академии, которая считается нашим заклятым врагом.
— Подведем итог. Вы будете зачислены как стипендиатка в начале семестра и будете получать соответствующее обращение. Однако вы оплатите полную стоимость обучения и передадите мне...
— Сто тысяч фунтов.
Что-то мелькает в его зрачках.
Алчность.
— Именно. Вы быстро учитесь.
У меня есть необходимая сумма, и даже чуть больше. Но мысль о том, что придется ждать свободы еще шесть месяцев, потрясает меня до глубины души. Я представляла себе все иначе, но все же это лучше, чем ничего. И пока мой брат не заметил пропажу денег — хотя немало времени прошло с тех пор, как я у него их украла — он не обнаружит их исчезновение и через полгода. Он слишком занят своей бандой. Жнецами. И своими жалкими боксерскими поединками.
Он задолжал мне эти деньги за все, что он со мной сделал.
— С вашими оценками вам не нужно сдавать вступительные экзамены. К тому же для этого уже поздно. Я сразу предоставлю вам комнату в общежитии и студенческий билет. Не думаю, что вас можно будет найти по почте.
— Нет. — Слишком рискованно.
— Понимаю.
Никто не понимает моего положения.
На мгновение между нами воцарилось молчание. Тишина разливается в воздухе, но она не