— У тебя есть хозяин, который, возможно, тебя уже ищет? Он учится в академии? — рассеянно бормочу я.
Я замечаю, насколько она худая.
— Когда ты ела в последний раз?
Кошка мяукает и смотрит на меня круглыми глазами. Будучи не в силах устоять, я кладу телефон и рюкзак в траву. Затем достаю из рюкзака оставшуюся воду.
— Хочешь пить?
Она мурлычет и трется о мое колено. Я пользуюсь ее доверчивостью, наливаю немного воды на ладонь и предлагаю ей. Она сразу начинает лакать, а я не могу удержаться и глажу ее по черному как смоль меху. Дожидаюсь, пока она напьется, прежде чем собрать вещи и встать.
Как только я поднимаюсь, черная кошка убегает прочь. Какое беспомощное создание.
Эйс, наверное, просто прошел бы мимо.
Естественно, он же абсолютный козел.
Черт!
Почему этот высокомерный придурок никак не отвалит!
Я с улыбкой смотрю на светящийся экран телефона. Новое письмо.
Тема: Последнее предупреждение.
Где же ты, Лучиана? Ты ведь понимаешь, что мы тебя отыщем. Тебе не скрыться. Когда я узнаю, где ты, тебе будет больно. Клянусь, маленькая шлюха! И твоя жалкая соседка по парте была не последней!
Я замираю посреди кампуса, не отрывая взгляда от телефона. Вокруг раздается смех студентов, но я словно оглохла.
Внутри меня только тьма и парализующий страх. Что, если он найдет меня и выполнит свое обещание?
Он опять причинит мне боль.
Мои ребра все еще ноют. Хотя это всего лишь иллюзия, поскольку кожа давно зажила.
— Октавия?
Я молниеносно выключаю телефон и оборачиваюсь.
— Эйс! Что ты здесь делаешь?
Он хмурится.
— Учусь?
Конечно. Боже, как неловко.
Я сглатываю и хочу что-то сказать, но он опережает: — Все в порядке? Ты ужасно выглядишь.
— Спасибо.
— Ты поила кошку?
— Да, а что?
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, потом он подходит ближе.
— Может, стоило оставить воду себе? В этом месяце стоит позаботиться о припасах.
Я недоверчиво всматриваюсь в его угловатое лицо. Больше всего мне хочется наорать на него, но в последний момент беру себя в руки.
— К счастью, у меня есть надменный фальшивый парень, который ежемесячно пополняет мой счет.
Для остальных студентов наверняка все выглядит так, будто мы шепчем друг другу пошлости.
Эйс усмехается, и я чувствую его теплое дыхание у своего уха.
Ненавижу, что со мной делает его близость.
— На лекции Кингсли ты играла не так убедительно.
У меня перехватывает дыхание. Тщетно пытаюсь прогнать эти воспоминания.
Эйс бросает короткий взгляд на мои губы, затем снова смотрит в глаза.
— Твоему парню нужно с тобой поговорить.
— Я слушаю.
— Сегодня вечером у меня. — Он собирается уйти.
— У тебя?
— Да, иди к главным воротам и сверни на другую дорогу.
— Разве ты живешь не в общежитии?
Он кривится.
— Разве похоже, что я готов жить с этими людьми под одной крышей?
Конечно, у этого эгоистичного ублюдка есть собственный дом на территории кампуса.
— Когда я должна прийти?
— Я напишу тебе после лекции. До встречи, Маленький Шторм.
— Подожди! У меня же нет твоего номера!
— Но у меня есть твой.
С этими словами он направляется к главному зданию. Что он хочет со мной обсудить?
Неужели... Нет.
Он не может знать, кто я такая.
Должно быть, причина в чем-то другом.
Я не могу не думать о Ривене. Он идет по моему следу, и я не знаю, что делать.
Если я попытаюсь помешать его поискам, это может случайно привести его прямо ко мне.
А этого нельзя допустить.
20
Октавия
Когда я вхожу в нашу с Рейной квартиру, солнце уже садится. В последние дни столько всего навалилось, что я почти с ней не виделась.
Как только я закрываю за собой тяжелую входную дверь, замечаю ее сидящей на угловом диване. Перед ней разложена папка для рисования.
— Рада снова тебя видеть, подруга. Напомни-ка мне свое имя.
Я улыбаюсь и бросаю рюкзак рядом с телевизором. Затем подхожу к ней и кладу телефон на стол.
— У меня было много дел, извини.
— Тебе не нужно извиняться, Сладкая. Я просто шучу. Первые дни в кампусе всегда суматошные. К тому же у меня есть Кирос, — она хлопает по месту рядом с собой. — А теперь иди сюда.
— Кирос?
— Хороший друг.
Я поднимаю брови.
— Друг, да?
Она лишь качает головой.
— Что ты делаешь? — я сажусь рядом с ней на диван и указываю на папку.
— А, ничего.
— Ну же! Это твоя художественная серия?
Она кивает.
— Мои первые рисунки.
— Какая тема?
— Семья и религия.
— Уверена, ты получишь место в Шэдоуфолл-Холл.
Улыбаясь, она кладет свои рисунки на маленький журнальный столик, которые до этого держала в руках.
Я прочищаю горло.
— Ты же знаешь, кто такие Темные рыцари? Верно?
Она закатывает глаза.
— Эйс Шэдоуфолл и его банда. Почему спрашиваешь? — Она прищуривается. — Только не говори, что ты вляпалась в неприятности.
— К сожалению, для этого уже поздно.
— Сладкая... — Она выпрямляется. — Что случилось?
Мой желудок сжимается под ее пристальным я — уже-все-знаю взглядом.
— Темные рыцари... У них есть так называемые Леди и...
— Я в курсе.
— То письмо было приглашением на их отбор в Леди.
Рейна широко распахивает глаза.
— Если бы я знала, то отправила бы его в мусорку.
— Это бы ничего не изменило. Они оглушили меня, а затем похитили.
— О Боже...
Следующие минуты я рассказываю ей, куда они меня отвезли, что я была не одна и как нас, девушек, заставили сбежать из циркового шатра.
Однако о случившемся на колесе обозрения пока решаю умолчать.
— Это безумие, Октавия. Тебе нужно поговорить с полицейским, или ректором, или...
— Нет!
Она смотрит на меня удивленно и озадаченно одновременно.
— Мне вообще не следовало тебе рассказывать. Поэтому прошу: никому ни слова.
Рейна недоверчиво бурчит: — Ты мне правда нравишься, Сладкая. Но эти типы не должны остаться безнаказанными.
— Я знаю. — Будучи в отчаянии, снова провожу рукой по волосам. — Если ты кому-нибудь расскажешь, он причинит мне вред. Поэтому прошу...
— Кто? Эйс?
— Он их главарь.
— Да, но почему он должен навредить тебе?
Я беспомощно смотрю на нее.
— Он мой фальшивый парень.
— Твой кто?
— У нас фиктивные отношения. После отбора он пригрозил, что лишит меня стипендии, если я проболтаюсь. — Мне ужасно тяжело от того, что я не могу открыть Рейне правду о своей истинной личности.
— И все же ты говоришь об этом со мной.
— Да.
— Потому что доверяешь мне?
— Конечно.
— Разве я