— Жнецам нужны деньги. Поэтому помимо наркотиков они торгуют его сестрой.
Я озадаченно смотрю на него.
— Он продает ее? Что-то вроде торговли людьми?
Данте кивает.
— Раньше на ее месте была его подружка. Потом она сбежала, и пришлось задействовать сестру. Но при первой же возможности она прикончила пожилого клиента.
— Хочешь сказать, его сестра убила взрослого мужика? — усмехается Призрак.
— Так и есть.
— Прямо в твоем вкусе, Призрак, — замечает Ронан.
Вовсе нет.
Он любит покорных женщин.
— Ривен думает, что его сестра у нас, — задумчиво шепчу я.
— Это не так уж невозможно, — говорит Данте.
— Что ты имеешь в виду? — интересуется Ронан.
— Ну, ее цель — держаться подальше от брата. И где бы он меньше всего стал ее искать, потому что это было бы глупо?
— У своих врагов, — отвечает Призрак. — Слишком велик риск, что мы ее узнаем и прикончим.
Данте кивает.
— Точно. Девушка довольно умна. Она бы никогда не поступила в академию под настоящим именем и уж точно не появилась бы не изменив свою внешность.
— Она здесь, — заключаю я. — Лучиана Пандора учится в Шэдоуфолл и играет с нами.
— Сука, — шипит Призрак.
Спустя несколько минут напряженного разговора мы с Данте обмениваемся всеми имеющимися сведениями. Наконец, мы переходим к обсуждению тем, которые предстоит затронуть завтра на встрече с Жнецами.
— Мне пойти с вами? — спрашивает Данте.
— Нет, ты остаешься здесь. Твоей информации должно быть достаточно.
— У вас есть оружие?
— Я займусь этим вопросом, — заявляет Призрак. — Но что я не могу понять во всей этой истории, так это почему ты нам помогаешь? Зачем тебе становиться частью Темных рыцарей?
— Мне тоже интересно, — признается Ронан.
— Твоя жена тебя наскучила, и ты ищешь развлечений с нашими Леди?
Данте смеется.
— Нет, мне просто нужен адреналин.
По его тону слышно, что он настроен серьезно. И все же в его ответе есть что-то загадочное.
Я подхожу к нему и протягиваю руку.
— Не переживай. У нас ни дня не проходит без приключений, ты сможешь получить свою дозу адреналина.
Он пожимает руку.
— На это я и надеюсь.
Я крепко тяну его к себе, чтобы угрожающе прошептать ему на ухо: — Если ты связан с ними, я прикончу не только тебя, но и всех, кто тебе дорог.
Этот тип ухмыляется, и я отпускаю его руку.
Итак, решено.
Данте должен доказать свою преданность, и если мы победим в этой войне — он станет одним из нас.
Хруст напоминает мне звук ломающихся костей.
В тишине мы позволяем напряженной атмосфере повиснуть в воздухе. В глубине Сумеречного леса раскинулась территория Уикед-Райд. Сейчас мы стоим на нашем личном поле битвы. На нашей территории, которую осквернили Жнецы.
— Вы их видите? — спрашиваю я Призрака и Ронана, которые занимают позиции позади меня.
— Там, — шепчет последний. Тут же мой взгляд падает на колесо обозрения. Три фигуры, окутанные тьмой, стоят перед ним и глядят в нашу сторону.
Это, должно быть, они.
Жнецы.
— Вы готовы? Оружие заряжено? — уже второй раз спрашивает нас Призрак.
— Да, — отвечаю я.
— Лучше не заставлять их слишком долго ждать, — с этими словами Ронан хлопает меня по правой плечу. Мы вместе выдвигаемся вперед. Чем ближе мы подходим, тем лучше я различаю трех мужчин в свете фонарей на площади.
Первый, кто бросается в глаза — парень посередине. Это Ривен. Я где угодно узнаю его светлые, сальные волосы, потому что они вызывают у меня отвращение. Справа от него — Каин, небрежно скрестивший руки на груди. Его темные волосы придают ему угрожающий вид. Слева стоит Скотт, чья прическа идеально сочетается с типажом Ривена. Как и Каин, он подчиняется своему лидеру по первому слову. Ведь Пандоре достаточно одного взгляда, чтобы они встали на задние лапы.
Мы останавливаемся перед ними. Атмосфера накалена до предела, но мои люди меня поддерживают. Если начнется перестрелка, они оба отдадут жизни ради нашей победы.
Сегодня не тот день, когда падут Темные рыцари.
— Эйс.
— Ривен.
— Как я вижу, вас трое. — Он презрительно осматривает нас, затем снова переводит взгляд на меня. — И моей сестры у вас нет.
— Потому что она и не была у нас, придурок, — выплевывает Призрак.
— Ах, правда?!
— Какой смысл нам тебе врать? Ты правда думаешь, что мы затеяли бы войну ради забавы? — спрашивает Ронан.
Ривен пожимает плечами.
— А почему бы и нет? Я уже много чего воплощал в жизнь просто ради забавы. — На его лице появляется мерзкая ухмылка.
— Например, продавал собственную сестру за бесценок? — шиплю я.
Он угрожающе делает шаг вперед.
— Осторожнее, Шэдоуфолл!
Я смеюсь. Будто меня можно напугать такой ерундой.
Почему он чувствует себя настолько крутым?
Что-то в этой ситуации мне категорически не нравится. У меня возникает дурное предчувствие, что я упускаю что-то из виду.
— У нас. Нет. Твоей. Сестры, — рычу я, настаивая на своем.
Кивком он подзывает Каина. Призрак тут же хватается за оружие. Каин поднимает руки в защитном жесте.
— Можно мне кое-что показать твоему боссу, не получив при этом пулю в лоб?
Я пожимаю плечами, давая Призраку знак, что все в порядке. Тот убирает пистолет.
— Блядь, опусти свои гребаные руки, Каин, — рычит Ривен. — Покажи ему фото и вернись на свое место.
Каин нерешительно подходит ко мне. Когда он оказывается рядом, он протягивает свой телефон. Я замечаю легкую дрожь.
Сначала не понимаю, что вижу.
Это фотография.
На ней я и Октавия.
Она стоит у лимузина, на котором я забирал ее к своим родителям.
— И что это? — резко спрашиваю я. У меня нет ни времени, ни терпения на эти психологические игры.
— Отойди, — приказывает Ривен Каину, который послушно отступает.
— Может, она и перекрасила свои гребаные светлые волосы, и носит эти нелепые платья, но на фото — моя младшая сестра. Лучиана Пандора.
Октавия — Лучиана Пандора?
Невозможно.
Это означало бы... Что она все это время лгала мне. Все между нами было фальшивым.
Я до боли сжимаю кулаки, и мой взгляд устремляется в пустоту. Все это время она находилась прямо перед моими глазами. Ей известны все подробности. Я открыл ей душу. Сразу после того, как мы уладили дела с Данте, я поведал ей абсолютно все.
— Эйс? — голос Ронана возвращает меня в реальность. Я смотрю на друга и вижу в его взгляде беспокойство. Для него и Призрака это тоже стало сюрпризом, однако для меня это нечто большее.
И я ненавижу то, как мне больно.
— Надеюсь ради твоего же блага,