Сердце бьется как сумасшедшее, жар разливается по всему телу. Я словно слышу, как испуганно стучит пульс. Разговоры вокруг до меня не доходят — только почерк брата на записке остается в сознании.
— Октавия? — голос Сильвер выводит меня из оцепенения. Похоже, она тоже встала с дивана.
И только когда Эйс сминает записку в кулаке и его сильная рука сжимает мою, я прихожу в себя. Поднимаю взгляд на Эйса. Он смотрит своими разноцветными радужками, будто пытаясь прочесть мои мысли.
Наконец он отворачивается и глядит на Данте. В его глазах читается жажда убийства.
— Где ты это взял?
— Я выполнял свою работу и заехал к Элис.
— Не тяни! Нам нужны только факты. Время — последнее, что у нас есть, — рычит Ронан. Я чувствую его взгляд, но вижу только Эйса и наши руки.
Наши сплетенные пальцы.
На глазах у других Темных рыцарей.
Данте облизывает губы и смотрит на Ронана.
— Она не вышла, поэтому я зашел внутрь, а ее уже не было. Я нашел только эту записку, — он поправляет свои темные растрепанные волосы. — После этого я помчался сюда, наплевав на все скоростные ограничения.
— Совсем не похоже на поведение профессора, — усмехается Ронан.
— Ты даже не представляешь.
— Тогда просвети меня.
Сильвер выходит вперед.
— Может, хватит мериться членами? Что, черт возьми, здесь происходит?
Оба мужчины переводят на нее взгляд.
— Будем рады твоему содействию в нашем соревновании, — рычит Ронан.
— Всем заткнуться! — кричит Эйс. Сразу воцаряется тишина, и Темные рыцари смотрят на своего главаря. — Это больше не какая-то гребаная игра! Жнецы хотят обменять Октавию на Элис.
— Так пусть эта наркоманка сдохнет! Проблема решена, и мы сможем подготовиться к войне.
Ронан получает презрительный взгляд не только от меня.
— Мы определенно не оставим невинную девушку умирать, — настаивает Эйс, сжимая мою руку, которая лежит в его ладони. Он до сих пор не отпустил меня, и я благодарна ему за это, потому что готова рассыпаться на части.
Я чувствую, как Сильвер слегка касается меня сбоку.
— С тобой ничего не случится, обещаю.
Мне трудно выдавить улыбку. Надежда меня покинула.
— Значит, ты хочешь спасти Элис? И как же, интересно? Есть только один путь... — взгляд Ронана останавливается на мне, и внезапно его длинный шрам на лице кажется намного более угрожающим. — Мы пожертвуем твоей маленькой игрушкой и спасем девку.
Данте шипит: — Октавия тоже жертва.
— Правда? — он наклоняет голову и разглядывает меня. — Кто несколько месяцев лгал нам о своей истинной личности? Без нее все это не зашло бы так далеко, и Элис не...
— Не смей заканчивать эту фразу, Кроуфорд, — Эйс отстраняется от меня и угрожающе приближается к своему другу. — Ты мой лучший друг, но если ты пойдешь против моей Дамы, станешь моим врагом. Тебе ясно?
— Твоей Дамы? — Ронан широко распахивает глаза и озадаченно смотрит на Эйса. Ответа не требуется. Ронан, усмехаясь, поднимает руки. — Я вступаю в войну за своих людей, и если ты теперь его Дама, Октавия… Я буду сражаться и за тебя.
— Мы все это сделаем, — подтверждает Эйс.
— Ублюдок, — бормочет Сильвер себе под нос.
Ронан оборачивается к ней.
— Что ты сказала?
— Я сказала...
— И как вы планируете выиграть эту войну? — прерывает Данте, словно ее слова ничего не значат.
Мой профессор.
Я едва его знаю.
И все же он готов сражаться вместе с остальными.
Из-за меня.
Существует лишь один способ разрешить эту ситуацию. Какой бы план они ни придумали, ничто не изменит того, что я совершила. Именно из-за меня Элис вновь оказалась в руках тех, кто разрушил ее жизнь.
И только я способна ее спасти.
— Нам нужно срочно что-то придумать, — решает Эйс. Он должен понимать, что есть только одна возможность вернуть Элис целой и невредимой — если это вообще возможно.
Мы все это знаем.
Только никто не хочет произносить это вслух.
Кроме Ронана.
Он прямо об этом сказал, и я отчетливо чувствую на себе его взгляд.
— У нас есть только один выход.
Эйс резко поворачивает голову ко мне и смотрит этим убийственным взглядом, который обычно не терпит возражений.
— Ты не будешь жертвовать собой, Маленький Шторм, ты не...
— Элис снова оказалась у Жнецов только из-за меня. И пока я здесь прячусь, как испуганный щенок, она страдает. — Мой взгляд не менее настойчив. Нас разделяют всего несколько сантиметров. — Я не могу этого допустить, Эйс.
В его радужках бушует буря. Он крепко хватает меня за подбородок. Я шиплю, но это не заставляет его ослабить хватку. Наоборот. Он приближается, и между нами остаются лишь считанные миллиметры.
— Ты не принесешь себя в жертву, Октавия. Если понадобится, я посажу тебя в стеклянную клетку. Но ты... Не... Принесешь... Себя... В жертву.
Я плотно сжимаю губы. Он действительно в это верит. Думает, что мы сможем остановить моего брата. Но никакая стратегия в мире не поможет, если противник готов идти по трупам и проливать кровь своего окружения.
Ривен непредсказуем.
Он всегда таким был, а мое предательство только сильнее его разозлило.
И его гнев пугает.
Он очень опасен.
— Может, нам всем стоит успокоиться и обсудить это вместе, когда приедут Ксавье и Призрак?
— Заткнись, сестренка, — бросает Эйс, не отрывая от меня взгляда. — Я не отпущу тебя, пока ты не пообещаешь не совершать никаких жертвенных поступков, Октавия.
Я смотрю в его разноцветные глаза. Он не отступит, пока не получит то, чего хочет. Поэтому я дам ему именно это. Врать я умею. Даже если Эйс — последний человек, которому я хочу причинять эту боль. Снова. Однако у меня нет иного выбора. Жизнь Элис в моих руках.
— Обещаю.
Эйс внимательно всматривается в мое лицо, и на миг мне кажется, будто он действительно способен разгадать мою ложь.
— Я обещаю тебе, что... — Его слова обрываются, когда он решительно прижимается своими губами к моим. Я тону в его объятиях, полностью растворяясь в этом поцелуе. Ему словно все равно, что на нас направлены взгляды нескольких пар глаз. Даже деликатное покашливание Данте не заставляет Эйса прервать поцелуй.
Тяжело дыша, я открываю глаза, когда Эйс наконец отстраняется. Он смотрит на меня, а затем обращается к остальным: — Уходите. Все. Сегодня вечером обсудим план. Передайте это Призраку и Ксавье.
Я хочу отступить, но Эйс притягивает меня к себе за талию.
— Ты останешься здесь, Маленький Шторм.
Улыбаясь, поворачиваю голову, чтобы увидеть, как Ронан и