Рена Хантер это не пугало.
Он подтолкнул меня показать свою слабую сторону.
Он позволил этому случиться. Он разорвал нашу дружбу, чтобы построить на ее месте любовные отношения, разбил меня на кусочки и собрал по кусочкам, чтобы я стала принадлежать только ему.
А потом он потерял меня.
Но главное, после нескольких недель, когда я влюбилась в него все сильнее и сильнее...
Я потеряла его.
Глава 33
Пич
Reflections — The Neighbourhood
— Держи, милая, — говорит Алекс, протягивая мне дымящуюся чашку чая.
Я свернулась калачиком на ее диване под тремя пушистыми одеялами, а один из ее кроликов грызет кинзу у меня на коленях.
Я смотрю на свой телефон, который светится уже в сотый раз. Уже поздно. Он звонил мне весь день и весь вечер. Он то звонит, то пишет сообщения.
Каждый раз, когда появляется новое сообщение, я перечитываю все предыдущие.
Рен: Где ты?
Рен: Милая. Мне так жаль. Ты должна позволить мне объяснить.
Рен: Куда ты ушла? Ты в университете? В твоей квартире никого нет.
Рен: Прости. Пожалуйста, ответь.
Рен: Возьми трубку, Пенелопа.
Рен: Милая, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Где ты?
Рен: Поговори со мной. Я тебя умоляю.
Рен: Я волнуюсь. Хотя бы скажи, что ты в безопасности.
Рен: Пенелопа, возьми трубку, черт возьми.
Есть несколько причин, по которым я пришла к Алекс и Ксай в дом на северном берегу Сильвер-Фоллс, как только вышла из библиотеки. Во-первых, я не могла пойти к Элле, потому что Крису нельзя доверять. Он бы сразу сказал Рену, где я. Во-вторых, Рен никогда здесь не был. Он знает, что Алекс живет на северном берегу, когда не в кампусе, но не знает, где именно.
Алекс садится рядом со мной на диван и кладет руку мне на колено.
— Эй, — она улыбается мягко. — Ты передумала говорить об этом, или давай просто посмотрим что-нибудь супер жестокое?
Я тихо смеюсь, гладя ее кролика. Его зовут Жан-Поль Сартр. Да, как французский философ. Она такая ботаничка.
У Алекс очень доброе сердце, и несмотря на то, что я держалась от нее на расстоянии, она знает, что я что-то скрываю, и все равно приняла меня с распростертыми объятиями, когда я постучала в ее дверь.
Ксай входит в гостиную, кивая мне в знак приветствия, но ничего больше. Он не самый дружелюбный и разговорчивый парень. Судя по всему, он только что вернулся из своей мастерской, которую устроил в сарае. На его рубашке, пальцах и волосах размазана розовая краска. Это любимый цвет Алекс, и хотя Ксай, возможно, большой и страшный бывший наркоторговец с Северного побережья, но, глядя на их дом, становится ясно, кто здесь главный.
Входная дверь окрашена в фуксию, а на розовых полках, которые, вероятно, она заставила его установить, повсюду стоят рамки с фотографиями пары. На некоторых они запечатлены вместе с кроликами.
На некоторых только кролики. И когда Ксай входит, одетый в джинсы и белую майку, и я замечаю, какие у него большие руки, как смертоносно выглядит все его тело... когда я думаю о том, что он, вероятно, убивал людей для банды, в которой раньше был, мне хочется расхохотаться. У этого человека есть домашние кролики.
— Я думаю, я выберу жестокий фильм, если ты не против, — говорю я своей подруге.
— Не знаю, хочется ли мне сейчас о чем-то разговаривать.
Она кивает, совершенно не удивленная. Я не из тех, кто любит обсуждать темы, которые кажутся слишком реальными. Беря пульт, она замирает.
— Ты и Рен все еще вместе? — шепчет она, едва глядя на меня. Она звучит как ребенок, чьи родители собираются развестись.
Только все гораздо сложнее, правда? Я злюсь на Рена. Чувствую себя преданной. Но он — моя Тень. Есть силы, более могущественные, чем моя воля, которые решают, будем ли мы вместе или нет.
К тому же я люблю его, и это чувство я не могу просто так отключить.
Я никогда не чувствовала себя такой одинокой, будучи так сильно связанной с кем-то.
Я слишком долго отвечаю, мои мысли кружатся в голове, как дым. Невозможно ухватиться за одну, чтобы во что-то вникнуть.
— Что-нибудь жестокое, — успокаивающе говорит Алекс, останавливая войну в моей голове.
— Где парню отрезают член, подойдет, — говорю я в шутку.
— Интенсивно, — слышу, как бормочет Ксай за диваном. Он бросает морковную кожуру в огороженное место, которое кролики занимают в гостиной. У них их трое. Зачем им столько места? Этот дом и так маленький.
— Так девушки справляются, — отзывается Алекс, и мы оба оглядываемся на него через плечо. — Я же не говорю тебе, как справляться с разбитым сердцем.
— Куколка. — Он улыбается, но в его улыбке нет ничего утешительного. — Разбей мне сердце, и тебе придется самой его склеивать. Спойлер: это не будет похоже на поездку в Диснейленд.
Она хихикает, а я закатываю глаза, и нас прерывает звонок ее телефона. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и показывает мне имя на экране.
Рен.
— Ублюдок, — стону я, откидывая голову назад.
— Я пойду посмотрю, что он хочет. Я не скажу ему, что ты здесь, — уверяет она меня.
— Нет, нет. Алекс, ты ужасно врешь... — я обрываю себя, когда она берет трубку и включает громкую связь.
— Привет, Рен, — говорит она с напускной веселостью. — Что...
— Она с тобой? Потому что ее нет в твоем общежитии. Ее нет у ее отца, и она не с Эллой.
Алекс отводит взгляд от меня и смотрит на Ксая, который сейчас медленно идет к дивану с хмурым выражением лица.
— Эм, ее здесь нет, — тихо говорит она, заставляя меня прижать ладонь к лицу.
— Ты ужасная лгунья.
Я шепчу ей «Я же тебе говорила», а она качает головой, не зная, что делать.
— Пожалуйста, пожалуйста, скажи ей, что я сожалею. Скажи ей, чтобы она вернулась домой. Она мне нужна.
— Что ты наделал? — спрашивает моя подруга, глядя на меня и опускает глаза, когда замечает, что у меня наворачиваются слезы.
— Я облажался. Но я не хотел ее обидеть. Я бы никогда не обидел ее.