— Так, — я обернулся к девушкам, которые стояли посреди комнаты Лидии, заваленной вещами, и тяжело дышали. — Вроде основное вынесли. Теперь постельное белье. Сменить на свежее, строгое. Никаких цветочков!
— У меня нет с цветочками! — обиделась Алиса. — У меня с геометрическим узором!
— Все равно. Застелите белым, как в отеле. Чтобы муха не сидела. Я к отцу.
Пока я бежал к ванной, в голове крутилась еще одна мысль. Журналисты. Эта проклятая толпа на вокзале.
— Алиса! — я затормозил, развернувшись на пятках. — Пока меняете белье, объясни толком. Откуда эти стервятники узнали? Ты что-то говорила про соцсети?
Алиса выглянула из-за двери, держа в руках подушку.
— Это все «ИмперТок»! — воскликнула она. — Кто-то из гостей на приеме, видимо, вел прямой эфир или просто снял видео и выложил тот момент, когда твой отец толкал речь на лестнице.
— И?
— И это видео залетело в тренды! — она округлила глаза. — Миллион просмотров за ночь! Там твое лицо крупным планом, слова про наследника, про «опору и надежду». А потом кто-то из местных блогеров сопоставил факты, пробил по базе билетов — видимо, у кого-то есть связи на железной дороге — и выяснил, что вы едете сюда. Вот они и устроили засаду.
— «ИмперТок», значит… — я скрипнул зубами. — Ненавижу прогресс. Ладно, с этим разберемся.
— Виктор!!! — вопль отца раздался неожиданно. — Если ты сейчас не принесешь полотенце, я вытрусь занавеской!
— Не смей трогать занавеску, это антиквариат! — крикнул я в ответ и понесся к ванной.
Я постучал и, приоткрыв дверь, просунул руку с полотенцем внутрь. В клубах пара показалась мокрая рука отца, выхватившая спасительную ткань.
— Наконец-то! — проворчал он. — Ты его что, ткал заново?
— Искал с монограммой, — соврал я, закрывая дверь. — Чтобы соответствовало статусу. Одевайся, отец, и не расслабляйся. У нас плотный график.
— Какой еще график? — донеслось из-за двери. — Я хотел полежать…
— Ты в больнице не належался, что ли? Лежать будем в гробу, а сейчас — культурная программа! — бодро заявил я. — Я тебя вытащу в город. Погода шепчет, море волнуется, ресторан ждет.
Я вернулся к девушкам. Комната Алисы была девственно чиста. Пустые полки, голый стол, идеально заправленная кровать. Словно здесь никто и не жил последние недели.
— Молодцы, — похвалил я, оглядывая результат. — Оперативно. Спецназ отдыхает.
Девушки сидели на диване в гостиной, обмахиваясь журналом. Вид у них был такой, словно они только что разгрузили вагон угля.
— А теперь слушайте план, — сказал я, понизив голос. — Я сейчас утаскиваю отца гулять. Показываю ему набережную, Айвазовского, крепость — все что угодно, лишь бы он устал и проголодался. А вечером мы все вместе идем в ресторан.
— Куда⁈ — удивилась Алиса, аж подпрыгнув. — Мы? С ним?
— В ресторан, куда ж еще! — подтвердил я. — В «Золотое Руно» или «Мышлен».
— Зачем? — удивилась Лидия, нахмурив брови. — Виктор, это риск. Он начнет задавать вопросы. Кто мы, откуда, почему ты нас везде таскаешь…
— Это не риск, это стратегия, — я поднял палец. — Во-первых, вы составите нам компанию. Отец любит женское общество. Он будет галантен, расскажет пару баек, расслабится. Во-вторых, мне нужно, чтобы вы были рядом.
Я многозначительно посмотрел на их запястья, где под рукавами прятались браслеты с накопителями.
— Кинем наши камни ко мне в карман во время встречи, пусть лежат и заряжаются, пока мы отдыхаем. Мы не можем рисковать. Срок действия амулетов Шаи подходит к концу, а нам нужно подпитать связь моим присутствием по максимуму. А ресторан — идеальное место. Сидим близко, долго, никто не мешает.
Лидия задумалась, покусывая губу.
— Резонно, — отметила она наконец.
— Именно.
— А нам что надевать? — тут же спросила Алиса, и в ее глазах загорелся вечный женский вопрос. — У меня все платья в коробках под кроватью Лидии!
— Доставайте, — разрешил я. — Время есть.
В этот момент дверь ванной открылась.
— Виктор! — раздался бодрый голос отца. — Я тут подумал — ты прав! Чего сидеть в четырех стенах? Показывай мне свою Феодосию! Я готов любить этот город! Только подай мне костюм!
— Где он? — крикнул я отцу.
— Где-где… На верхней полке! В чемодане, естественно!
Вздохнув, я быстрым шагом вышел в холл, где открыл один из чемоданов и выудил оттуда льняной костюм песочного цвета, идеально подходящий для южного променада.
— Несу! — крикнул я. — Две минуты!
Я подмигнул девушкам.
— Все, я его увожу. Выдыхайте. Перепроверьте все в комнате и заканчивайте уборку.
Я вошел в коридор, держа костюм на вытянутых руках, как знамя победы.
Андрей Иванович стоял посреди холла, завернутый в то самое огромное полотенце как римский сенатор в тогу. Он выглядел комично и величественно одновременно.
— Ну, наконец-то, — проворчал он, принимая одежду. — А то я уж думал, что ты решил меня голодом уморить. Кстати, а где те милые барышни? Я хотел спросить у них про местные вина.
— Ты бы сначала переоделся перед тем как о барышнях спрашивать, а то можно подумать, что тебя совершенно не вино интересует.
— Кгхм, — только и ответил отец, сгребая костюм.
— Вечером сам у них спросишь в ресторане.
— В ресторане? — глаза отца загорелись. — О, это мне нравится! Надеюсь, там подают не только рыбу, но и мясо? А то после рассказов про разделку куриц у меня разыгрался аппетит.
О как. Еще в машине говорил, что ему только рыбу теперь хочется, а тут, пока мылся, передумал. С другой стороны, сомневаюсь, что старик Громов мог в свои годы, повидавший не самые радужные дни, быть человеком впечатлительным.
— Там подают все, — заверил я его, заталкивая обратно в душевую. — Одевайся. Нас ждут великие дела.
Когда я собирался уже развернуться, отец сцапал меня за руку.
— М? Чего?
— Слушай, — заговорщицким тоном он смотрел на меня, поглядывая через плечо. — А чего они у тебя обе в доме делают, а?
— Арендуют комнату.
Лицо отца вытянулось в помещении.
— Что делают, прости?
— Ты цены для простых людей на аренду жилья давно видел? А коммунальные на периферии знаешь по чем? Это владельцам предприятий и аристократам до того дела нет, а вот нам тут, в глубинке, видишь ли, удобно экономить.
Он прищурился, явно не поверив ни одному моему слову.
— От ты кобель, Виктор Громов.
Я фыркнул, запихивая его обратно в душ.
— Чья бы корова мычала. Иди уже.
Через десять минут мы выдвинулись из дома.
Прогулка с отцом превратилась в своеобразный марафон по достопримечательностям, в ходе которого Андрей Иванович проявлял энергию, достойную подростка, впервые вырвавшегося из-под родительского надзора. Мы облазили Генуэзскую крепость, где он, к моему ужасу, попытался залезть на полуразрушенную