— Но, — продолжила она, — на данный момент я не планирую никуда переезжать. Мое сердце принадлежит этому городу и моей нынешней работе.
— Вы уверены? — не унимался отец, хотя его напор уже начал ослабевать под действием ее чар. — В столице возможности больше, ну и зарплаты. И, смею заметить, женихи перспективнее.
— И цены, — вставил я свои пять копеек, прокатив глазами от левого края по дуге вправо, изображая вселенский скепсис.
Отец демонстративно проигнорировал мой комментарий, не сводя глаз с Алисы.
— Уверена, — ответила она еще мягче. — Пока что. Но… — она чуть поджала губы, томно глядя на него снизу вверх. — Мы могли бы вернуться к этому разговору, если я вдруг передумаю? Оставить, так сказать, дверь приоткрытой?
Я уставился на нее. Да ладно! Это точно Алиса? Или в нее вселился какой-то суккуб? Она кокетничала с моим отцом! Профессионально, тонко, играя на его мужском самолюбии. И где она только успела этому научиться?
Отец расплылся в довольной улыбке как кот, объевшийся сметаны.
— Конечно, милая! Конечно! Для вас двери моей компании всегда открыты! Визитку я вам дам. Звоните в любое время дня и ночи! Или сыну моему скажите, что хотите провести собеседование по работе.
Я перевел ошарашенный взгляд на Лидию. Та сидела с невозмутимым видом, деликатно отпивая вино из бокала. Заметив мой взгляд, она едва заметно, одними уголками глаз, подмигнула мне.
В этом подмигивании читалось: «Учись, студент. Женская дипломатия в действии».
Я хмыкнул. Ясно. Частная практика от одной аристократки.
В этот момент, словно спасая меня от дальнейшего когнитивного диссонанса, появились официанты с подносами.
— Ваши бифштексы, господа. Семга для дамы. Салат с морепродуктами.
Разговор стих.
Ужин проходил в удивительно теплой атмосфере. Напряжение первых минут улетучилось вместе с ароматом жареного мяса. Отец, забыв о попытках рекрутинга, травил байки из своей бурной молодости, рассказывая, как они в девяностые возили окна из Германии на перекладных. Девушки смеялись, задавали вопросы, и, надо отдать им должное, слушали с неподдельным интересом.
Я ел молча, наблюдая за этой идиллией и чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Я аккуратно пнул под столом Лидию, сидевшую напротив меня, и кивком головы указал на браслет. Она тут же меня поняла, сняла его и незаметно подала мне, после чего дернула Алису за руку и через несколько секунд передала и ее артефакт. Сунув все три себе в карман, я выдохнул.
Мир на пару часов стал простым и понятным.
— А что, молодежь, — провозгласил отец, отодвигая пустую тарелку и промокая губы салфеткой. — Не прогуляться ли нам? Погода шепчет, вечер дивный. Покажите мне ваш город, а то днем мы пробежались галопом по Европам.
— Отличная идея, — поддержал я. — Тем более после такого ужина нужно растрясти калории.
Мы расплатились. Отец, несмотря на заявление, что я плачу за ужин, когда мы отошли к ресепшен, настоял на том, чтобы закрыть счет самому, заявив, что угощать дам — привилегия старшего поколения, после чего мы вышли на улицу.
Вечерняя Феодосия встретила нас бархатным вечером, но прохладным бризом с моря и россыпью огней. Набережная была полна людей: туристы, местные жители, уличные музыканты.
Мы шли неспешно. Отец шел под руку с Алисой, что-то увлеченно ей рассказывая, и я видел, как она смеется, запрокидывая голову. Я шел чуть позади с Лидией.
— Ты как? — тихо спросил я. — Не сильно утомилась от компании?
— Он очарователен, — ответила Лидия с легкой улыбкой. — Напористый, но искренний. Редкость в наше время для аристократа. Обычно все себя ведут как змеи. Говорят одно, подразумевают другое, а в голове сложили вообще третье.
— Это уж точно, — согласился я. — Спасибо за спектакль. И когда ты успела Алису такому научить?
— Не благодари, — она посмотрела на идущую впереди парочку. — Алиса — способная ученица. Я и не думала, что у нее есть способности к дипломатии и импровизации.
— Я тоже, — хмыкнул я. — Видимо, стресс раскрывает скрытые резервы.
Мы дошли до конца набережной, где море билось о каменный парапет. Луна висела над водой огромным желтым диском, прокладывая серебристую дорожку к горизонту.
Отец остановился, вдыхая соленый воздух полной грудью.
— Хорошо-то как! — выдохнул он. — Вот выйду на пенсию — куплю здесь домик. Буду виноград выращивать и мемуары писать.
— Только чур не рядом с моим, — сказал я серьезно. — А то покоя от тебя не будет.
Отец рассмеялся, глядя куда-то на горизонт.
Обратная дорога до имения прошла в расслабленной сонной тишине. Отец, надышавшийся морским воздухом и утомленный впечатлениями дня, притих на переднем сиденье, глядя, как свет фар выхватывает из темноты придорожные кусты. Девушки сзади тоже молчали — видимо, лимит на светские беседы у них был исчерпан до завтрашнего утра.
Я вел машину, наслаждаясь самим процессом. Что ни говори, а иногда покрутить баранку лучше любой медитации. Просто садишься за руль, включаешь передачу и едешь куда глаза глядят.
Когда мы въехали в ворота, на часах было уже за полночь.
— Приехали, — тихо сказал я, глуша двигатель.
Отец вздрогнул, выныривая из дремы.
— Уже? — он потер глаза. — Быстро. Ну, спасибо за вечер, молодежь. Удружили старику.
Мы выгрузились. Девушки сразу юркнули в свою комнату, пожелав нам спокойной ночи. Я же повел Андрея Ивановича к его апартаментам, где толкнул дверь и щелкнул выключателем.
Комната залилась мягким светом.
И тут я выдохнул.
Нет, я знал, что девушки убирались, потому что я сам их об этом попросил перед отъездом. Мы хоть и успели кое-как навести порядок, но тут следовало провести тотальную чистку от остатка рыжих волос и проверку на предмет закатившихся бутылочек лака для ногтей и завалявшихся резинок.
Но результат превзошел все мои ожидания.
Комната была стерильна в лучшем смысле этого слова. Ни пылинки, ни соринки. Паркет натерт до блеска. Окно, которое, кажется, не мыли с момента постройки дома, сияло чистотой, отражая свет люстры. Тяжелые, бархатные шторы выглядели так, будто их только что сняли с гладильной доски.
А запах… Пахло свежестью. Не химией, не освежителем, а именно свежестью — выстиранным бельем, проветренным помещением и, кажется, едва уловимым ароматом лаванды.
Кровать была застелена белоснежным бельем. На тумбочке стоял графин с водой и стакан, накрытый салфеткой.
Это была словно не комната, а номер люкс в пятизвездочном отеле, куда только что поселили самого уважаемого гостя.
— Ого… — протянул отец, проходя внутрь и оглядываясь. — Впечатляет.
Он провел пальцем по спинке стула. Чисто.
— Это кто ж так постарался? — он хитро прищурился на меня.
— Клининг, — не моргнув глазом соврал я. — Лучшая служба в городе.
— Ну-ну, — хмыкнул он,