— Отдыхай. Если что понадобится — я наверху. Моя комната прямо над тобой.
— Доброй ночи, Виктор.
— Доброй ночи, отец.
Я вышел, плотно прикрыв дверь. Постоял секунду в коридоре, прислушиваясь. Тишина. Только старые часы в холле отбивали ритм.
Наконец-то.
Я поднялся по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом с плеч сваливается груз ответственности. День закончен. Все живы, все довольны, никто не раскрыт.
В своей комнате я первым делом скинул пиджак, повесив его на спинку стула, и пошел в уборную.
Там я стоял под струями воды, уперевшись лбом в кафель, и просто дышал паром. Мыслей не было.
Натянув домашние штаны, я вышел из ванной, прошагал к своей комнате, где встал у раскрытого окна. Ночной сад был тих и темен. Где-то вдали шумело море, накатывая на берег. Я глубоко вздохнул, наполняя легкие прохладным воздухом.
Дом. Милый дом.
Как же я скучал по этому месту. По этой тишине, по запаху старого дерева, по ощущению, что здесь я — хозяин. Не гость, не самозванец, а хозяин. Странно, но этот особняк, который поначалу казался мне мрачным склепом поехавшего оккультиста, теперь был местом, по которому я стал скучать. Даже забавно.
Я отошел от окна и направился к кровати. Она манила меня подушками и одеялом. Спать. Спать часов двенадцать, не меньше. Без будильников, без звонков, без…
— Вернулся, наконец-то, — раздался голос.
От неожиданности я подпрыгнул на месте, едва не сбив торшер.
Глава 11
На секунду сердце стукнуло быстрее, чем следовало, подпрыгнув к самому горлу, но затем я выдохнул, осознав, откуда шум.
— Твою бумажную мать, — прошипел я, прижимая руку к груди. — Еще раз так меня напугаешь, я тебя спалю раньше срока.
— О… — проскрипел голос из-под кожаной обложки, в котором слышалось ехидство. — Значит, надо делать так почаще.
Я недовольно выдохнул, после чего сел на кровать, а затем, чувствуя, как позвоночник наконец распрямляется, просто распластался на покрывале, глядя в потолок.
— Ну-с, — не унимался букварь. — Рассказывай. Я так понял, ты наткнулся на нашего старого друга, а вместе с тем еще и узнал о существовании моего собрата.
Я прикрыл глаза. Сил на разговоры не было совершенно.
— Слушай, — ответил я, не поворачивая головы. — Ты прекрасно умеешь копаться в моей голове. Посмотри там кино сам, а? Мне впадлу все пересказывать, плюс я могу что-то забыть или упустить детали.
— Ну так не интересно! — возмутилась книга. — Это же сухие факты! А мне нужны живые эмоции! Твои переживания, страх, триумф…
— Не выделывайся и посмотри все сам, Христа ради, — буркнул я, переворачиваясь на бок.
— Нет здесь Христа, — тут же подсказал гримуар менторским тоном.
Я открыл один глаз и посмотрел на книгу.
— О как интересно. А откуда ты про Христа и про религию моего мира знаешь? Я тебе об этом не рассказывал.
— Из твоей головы, — парировал он, словно это было само собой разумеющимся. — Ты же сам разрешил копаться, вот я и копаюсь. Любопытные концепции, должен заметить.
— Тьфу, — я отвернулся на другой бок. — Я уж думал, что-то интересное будет. Тайна мироздания или связь миров.
— Все интересное с тобой случилось в столице, — не унимался собеседник. — А ты даже рассказать не хочешь. Вот что это был за перфоманс на перекрестке прям в центре? Не мог, что ли, аккуратнее все провернуть?
Я почувствовал, как начинает закипать раздражение. Мне сейчас только лекций от магического справочника не хватало.
— Та-а-а-ак, — протянул я, резко садясь на кровати. — Даже слушать нотации на эту тему не хочу. Я сделал то что должен был, чтобы выжить.
— Нет, погоди… — начала книга, но я уже встал.
Я снова тяжело вздохнул, после чего подошел к столу и решительно взял гримуар в две руки.
— Эй, ты чево нодумол… — насторожился голос.
Я молча развернулся и двинулся в сторону массивного письменного стола в углу комнаты.
— Нет-нет-нет-нет… — затараторила книга, понимая вектор моего движения. — Погоди-погоди-погоди! Мы же просто общаемся! Конструктивный диалог!
Я выдвинул нижний, самый глубокий ящик стола.
— Спокойной ночи, — сказал я без тени сочувствия.
Я положил говорящий гримуар внутрь, поверх старых бумаг, и с силой задвинул ящик. Голос, который еще пытался что-то возразить про права артефактов, стал значительно приглушеннее, превратившись в монотонный гул, который почти стих.
Я вернулся к кровати, лег и выдохнул.
— Блаженная тишина.
«ТЫ ДУМАЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ, УБРАВ ПРОСТО В СТОЛ⁈ — взорвалось в моей голове так громко, что у меня зазвенело в ушах. — Что за хамство, подселенец⁈ Я древний источник знаний, а не бульварное чтиво!»
Я поморщился, массируя виски. Ментальная связь, будь она неладна.
— Я просто хочу спать, — мысленно огрызнулся я. — Отстань. Завтра поговорим. У меня был тяжелый день, тяжелая неделя и тяжелая жизнь. Дай отдохнуть.
В столе послышались звуки, словно кто-то поерзал, устраиваясь поудобнее среди бумаг.
«Пес с тобой, — буркнул голос в моей голове, уже тише и ворчливее. — Скучный ты».
И умолк.
Наконец-то.
Я закрыл глаза, чувствуя, как тело наливается свинцом. Сон накрыл меня почти мгновенно, утягивая в темную, спокойную бездну без сновидений.
И все бы ничего, если бы будильник не стал настойчиво трезвонить, врезаясь в сон пронзительным электронным писком.
Понедельник, будь он неладен, день тяжелый.
Я открыл глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел в белый потолок, на котором играли первые, еще робкие солнечные лучи. Тело, только что вернувшееся домой и измученное похождениями по ресторанам и прогулкам, протестовало против вертикального положения, требуя продолжения банкета в горизонтали.
В голове промелькнула шальная и соблазнительная мысль: а может, к черту это все? Просто взять, написать заявление и уволиться? Больше никогда не вспоминать про вскрытия, отчеты, заботы, культистов и прочие радости жизни государственного служащего? Денег у меня в перспективе предостаточно. Домик у моря, технически, уже есть. Можно сидеть на веранде и пить вино.
Но чем тогда заниматься? Ловить рыбу с пирса и плевать в потолок? Деградировать под шум прибоя?
Я представил эту картину: я, удочка, бычки и бесконечное, тягучее «ничего».
— Скучно, — прошептал в тишину комнаты.
Я так с тоски помру быстрее, чем от чужой попытки покуситься на мою жизнь, ей-богу. Моему мозгу, привыкшему к постоянному решению задач, нужна пища. А в тихой гавани он начнет пожирать сам себя.
Рывком откинув одеяло, я встал с кровати и отправился в ванную. Там я посмотрел в зеркало: щетина за время