Пора приводить себя в порядок.
Я намылил лицо густой пеной. Бритва скользила легко и привычно, срезая лишнее и возвращая мне тот облик, к которому я уже успел привыкнуть в этом теле. Короткая стрижка с пробором назад и гладкое лицо. Виктор Громов, коронер. Никаких излишеств.
Смыв пену и похлопав себя полотенцем, я вернулся в спальню и быстро оделся. Строгие брюки, свежая рубашка и пиджак. Привычная униформа.
Спустившись вниз, я уловил запах кофе и тостов. На кухне уже шуршали девчонки. Гулять по ресторанам это, конечно, хорошо, но у них с момента моего перерождения, появилась работа, и они ее честно выполняли. Это, к слову, и радовало, и удивляло.
— Доброе утро, — произнес я, входя в кухню.
Лидия, стоявшая у плиты с туркой, обернулась. Она была уже полностью собрана, в строгой блузке, волосы убраны в идеальный пучок.
— Доброе, — кивнула она.
Алиса сидела за столом, обхватив чашку обеими руками, и выглядела так, словно гравитация сегодня действовала на нее с удвоенной силой.
— Доброе… — протянула она и тут же широко, до хруста в челюсти, зевнула, прикрыв рот ладонью. — Кофе… мне нужен кофе внутривенно.
— Будет тебе кофе, — усмехнулся я, забирая свою чашку. — Собирайтесь, выезжаем через десять минут. Служба не ждет.
Поездка до управления прошла в относительном молчании. Город только просыпался, машин было немного, и мы добрались без приключений. Алиса дремала на переднем сиденье, Лидия просматривала что-то в телефоне, а я мысленно готовился к тому, что ждет меня на работе. Наверняка накопилась гора бумаг.
Припарковав «Имперор» на привычном месте, мы вошли в здание Коронерской службы.
— О, Виктор Андреевич! — тут же раздался знакомый голос сверху.
Я поднял голову. На лестничной площадке стоял пристав. За время моей отлучки он ни капельки не изменился. Да и с чего бы? Две недели всего прошло. Хотя, кажется, он сегодня был немного бодрее, чем обычно.
— С возвращением в родные пенаты! Зайдите ко мне на минуту, будьте любезны.
— Одну минуту, Евгений Степанович, — ответил я.
Докучаев кивнул и исчез с лестницы, а я посмотрел на Лидию, потому что от сонной Алисы сейчас чего-то я вряд ли бы добился внятного.
— Кроме призрака, еще что-то натворили? — уточнил я, потому что ждать от Докучаева можно было чего угодно. Он либо просто хочет справиться о «командировке», либо начнет грузить меня вопросами, как только я перешагну порог его кабинета.
— Да нет. Все в порядке было.
— Ладно. Идите в кабинет, я скоро приду.
Мы поднялись на лифте и разошлись по кабинетам. Пройдя чуть дальше по коридору, я вошел в кабинет, где секретарша тут же указала мне проходить дальше, разговаривая по телефону.
Подойдя к двери, я постучал.
— Войдите, — раздался голос.
Я зашел, притворив дверь, где Докучаев тут же указал мне рукой на кресло и, бросив поливать цветы, сел в свое.
— Ну, как дела? — спросил он.
— Все в порядке, — ответил я сдержанно. — Поездка прошла продуктивно. Вопросы улажены, проблемы решены.
Докладывать подробно о происшествиях с доппельгангером, поимкой контрабандистов и ситуацией со следователем МУРа на приеме я не собирался. Оно ему не надо.
— С отцом все нормально? — деликатно уточнил Докучаев, слегка понизив голос.
Я мысленно хмыкнул. С чего он взял, что дело конкретно в отце? Я ведь не докладывал ему подробности письма. С другой стороны, раз он не говорит «примите соболезнования» или не спрашивает про брата, значит, о смерти Дмитрия он не знает. Скорее всего просто сложил два плюс два.
— Настолько в порядке, — сказал я, позволив себе легкую усмешку, — что он приехал сюда вместе со мной.
Брови Докучаева поползли вверх, а рот слегка приоткрылся.
— Сюда? — переспросил он, словно не веря своим ушам. — В Феодосию?
— Именно так. Решил, так сказать, проинспектировать условия жизни и работы блудного сына и заодно подышать морским воздухом.
Докучаев хмыкнул.
— Понятно.
— Самое главное, что его сюда не понесло посмотреть, где я работаю. Его, знаете ли, довольно много как человека. Шумный, деятельный. Особенно в последнее время, после выздоровления.
О том, что старик Громов сдавал позиции, можно было не скрывать. Если граф Муравьев знал, то, думаю, знали почти все, кому не лень. А кому лень — узнавали не по своей воле.
— Родственники — это прекрасно, но… — начал было я.
— Не зря говорят, что родственников нужно любить на расстоянии, — понимающе покивал головой Евгений Степанович. — И чем они дальше, тем сильнее мы их любим.
— Факт, — согласился я. — Особенно спустя двенадцать лет молчания.
Повисла короткая пауза. Докучаев барабанил пальцами по столу.
— Что ж, — резюмировал он, хлопнув ладонью по столешнице. — Хорошо все то что хорошо кончается. Рад, что командировка прошла успешно и что все живы-здоровы. Это важно, Виктор. Поздравляю.
— Благодарю.
— А теперь, — тон его стал официальным, — приступайте к работе, коронер.
— Есть приступать к работе, — я встал со стула и козырнул.
Развернувшись, я вышел из кабинета пристава и направился по коридору к своей двери.
Я открыл дверь своего кабинета, ощущая странное чувство возвращения в рабочую, но привычную среду. Словно вернулся в старую удобную обувь после того, как неделю проходил в узких, натирающих мозоли туфлях.
Да, московский особняк поражал роскошью, а столичный ритм бодрил, но здесь, в этих стенах, пахнущих бумагой и дешевым кофе, была моя территория.
— Виктор Андреевич! — Игорь, сидевший на краю стола Андрея, подскочил так резво, словно под ним сработала катапульта. — Вернулись!
Андрей, копавшийся в шкафу с документами, вынырнул оттуда с папкой в руках, едва не уронив стопку бланков.
— Здравия желаем, шеф! — гаркнул он, расплываясь в широкой улыбке. — А мы уж думали, вас столица с потрохами сожрала. В соцсетях видели, как вы речь толкали на приеме!
— Не дождетесь, — усмехнулся я, проходя к своему месту. — Столица подавится. Как обстановка?
Лидия и Алиса сидели за своими столами, не выказывая особого интереса к нашему диалогу.
— Обстановка рабочая, Виктор Андреевич, — отрапортовал Игорь, поправляя сбившийся галстук. — За время вашего отсутствия ничего сверхординарного не случилось. Обычная рутина, как и прежде. Никаких крупных случаев, как с ЧВК, например, не случалось или с повешенными эльфами в лесу.
— Сейчас вот вызов пришел, — подхватил Андрей, махая распечаткой. — Улица Чехова, частный сектор. Бабушка, восемьдесят лет, естественная смерть, но родственники скандалят, требуют полного освидетельствования. Говорят, соседка сглазила.
Я хмыкнул. «Сглазила». Ну и повод, конечно.
— Ты им по приезду скажи, что «сглаз» — это черная магия, и она по части инквизиции. В следующий раз пусть к ним обращается, а не нам голову морочит.
— Служба есть служба, — вздохнул