Ирония судьбы: я только что спас человека, который хочет доказать мою прямую причастность к убийству троих наемников на перекрестке.
Дверь балкона приоткрылась, и в щель просочился Григорий Палыч. Увидев нас, он на секунду замер, потеряв свою обычную невозмутимость.
— Виктор Андреевич, вы зва… — он осекся, увидев распростертое тело. — О, небеса! Что тут происходит?
Он метнулся к нам, опускаясь на корточки рядом с незнакомцем.
— Живой?
— Живой, — ответил я, с трудом поднимаясь, опираясь на перила, чтобы не упасть. — Перепил, мне кажется. Сердце прихватило на фоне алкоголя. Бывает.
Палыч недоверчиво покосился на мужчину, потом на меня.
— Перепил? В начале вечера?
— Слабый организм, — пожал я плечами. — Помогите мне его дотянуть до какой-нибудь гостевой комнаты. Положим на кровать, пусть проспится.
— Может, скорую? — предложил дворецкий, профессионально щупая пульс на шее гостя. — Пульс нитевидный, и бледный он… Не ровен час, помрет у нас тут. Скандал будет.
— Пока что не нужно, — отрезал я. — Я его осмотрел. Угрозы для жизни прямо сейчас не вижу. Кризис миновал. Лишний шум с мигалками нам сейчас ни к чему, отец расстроится. Давайте просто дадим ему отлежаться. Если через час не очнется — вызовем врача.
Григорий Палыч поджал губы, явно не одобряя такой подход, но спорить не стал.
— Как скажете.
Я подошел к мужчине с другой стороны.
— Берите под плечо. Три, два, взяли.
Мы натужно, кряхтя, подняли обмякшее тело. Мужик оказался тяжелым. Мое левое плечо тут же отозвалось острой болью, напоминая, что оно еще не совсем здорово, а магическое истощение добавило слабости в мышцы.
Я пошатнулся.
— Господин! — встревожился Палыч, удерживая большую часть веса на себе. — Вам бы и самому присесть. Лицо у вас что-то побледнело, знаете ли. Краше в гроб кладут.
— Не люблю душные пространства, — соврал я, стискивая зубы. — И тяжести таскать не люблю. Пойдем, Григорий Палыч, отнесем нашего гостя. Тут недалеко есть малая гостевая.
— Вы мне об этом рассказываете, молодой господин? — иронично заметил Палыч.
Я хмыкнул. И то верно.
Мы потащили бесчувственное тело к выходу с балкона, стараясь двигаться так, чтобы со стороны зала нас было видно по минимуму.
— Не обращайте внимания, — говорил я заинтересованным. — Человек лишнего выпил, с кем не бывает, верно?
Гости сочувственно кивали.
Палыч, перехватывая тело поудобнее, искоса посмотрел на безвольно висящую голову мужчины, когда мы прошли нескольких гостей и подходили к малой гостиной.
— К слову, Виктор Андреевич, — пропыхтел он. — Что-то я не припомню его. Я лично встречал всех гостей и сверялся со списком. Кто это такой? Еще один ваш особый гость?
Глава 2
Мы протащили обмякшее тело по коридору второго этажа, стараясь не привлекать внимания, хотя в разгар приема это было сродни попытке незаметно пронести слона через посудную лавку. К счастью, основная масса гостей, повинуясь стадному инстинкту и запаху деликатесов, уже схлынула вниз, в бальный зал и сад, так что свидетелями нашей странной процессии стали лишь пара официантов да портреты предков на стенах, взиравшие на нас с немым укором.
Малая гостевая комната, расположенная в конце восточной части имения, встретила нас тишиной и запахом лаванды. Григорий Палыч, несмотря на возраст, двигался с удивительной сноровкой. Он первым юркнул внутрь, после чего, как только я вошел, быстро притворил дверь.
— Кладем, — скомандовал я, и мы аккуратно опустили мужчину на постель.
Пружины матраса скрипнули, принимая вес бесчувственного тела. Я выпрямился, чувствуя, как в пояснице наконец разжалась тугая пружина напряжения, но левое плечо продолжало ныть, напоминая о недавних швах и общей усталости организма.
Палыч стоял рядом, отирая лоб белоснежным платком. Его взгляд скользил по бессознательному телу, явно отмечая детали, которые успел приметить и я: дешевый, хоть и новый костюм, стоптанные, но тщательно начищенные туфли, мозолистые руки, не знавшие аристократического ухода. И, самое главное — ни я, ни Григорий Павлович его не знали, а это о чем-то да говорит.
— Виктор Андреевич, — начал он, и в его голосе звучала не столько тревога, сколько профессиональная настороженность. — Вы уверены, что не стоит вызвать врача или хотя бы нашу охрану? Этот господин… он не похож на тех, кто обычно входит через парадные двери.
Я посмотрел на него, стараясь придать лицу выражение спокойной уверенности, хотя внутри меня все еще колотило от магического отката.
— Спасибо, Григорий Палыч. Я ценю твою бдительность. Но, поверь мне как врачу: ему просто нужно выспаться. Сердцебиение ровное, дыхание чистое. Я не хочу портить людям веселье и отдых.
— Так мы скорую вызовем, они ко входу подъедут, а мы его точно так же проведем к выходу на своих ручках. А? — не унимался дворецкий.
— Нет, пусть пока побудет тут, — настоял я.
— Как скажете, — он чопорно поклонился. — Мне прислать кого-нибудь присмотреть за ним?
— Не нужно. Я сам загляну к нему через полчаса. А сейчас иди, проконтролируй подачу горячего. Если там что-то пойдет не так, это будет куда большей катастрофой, чем спящий гость.
Дворецкий кивнул, бросил последний подозрительный взгляд на кровать и бесшумно выскользнул за дверь, прикрыв ее за собой.
Я остался один.
Щелкнув замком, я прислонился спиной к двери и медленно выдохнул, позволяя себе на секунду закрыть глаза. Голова гудела, словно внутри поселился рой рассерженных пчел. Вкус металла во рту стал почти невыносимым, но рассиживаться было некогда.
Я подошел к кровати. Мой невольный «пациент» лежал неподвижно, его грудь мерно вздымалась. Цвет лица, еще минуту назад пугающе серый, начал возвращаться к норме. Я приложил пальцы к его сонной артерии, проверяя пульс, и на всякий случай еще раз просканировал его магическим зрением.
Узел на сердце исчез без следа. Энергетические каналы восстанавливались, хоть и выглядели немного потрепанными, как изоляция на проводке после скачка напряжения. Жить будет.
— Ну и кто же ты такой, ищейка? — пробормотал я, глядя на его спокойное лицо.
Любопытство кошку сгубило, но в моем положении это была скорее острая необходимость. Не испытывая ни малейших угрызений совести, я начал обыск.
Внешние карманы пиджака были пусты, если не считать пачки дешевых сигарет и зажигалки. Я сунул руку во внутренний карман. Пальцы нащупали потертую кожу бумажника и жесткую корочку документа.
Я вытащил находку на свет ночника.
Сначала бумажник. Негусто: пара купюр, скидочные карты сетевых супермаркетов, фотография женщины с ребенком в прозрачном кармашке. Ничего интересного.
Я отложил кошелек и раскрыл