Я поднял голову.
Передо мной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в длинном темном плаще, распахнутом на груди. Под плащом — простая рубашка и брюки. Лицо… обычное. Крупные черты, обветренная кожа, легкая щетина. Ничего примечательного, кроме глаз. Они были серыми, внимательными и какими-то… пустыми.
Он улыбался вежливой, чуть виноватой улыбкой.
— Здесь так людно, — он обвел рукой полупустой зал, где было полно свободных мест. — А я, признаться, не люблю сидеть в одиночестве. Да и очереди у барной стойки… Сами понимаете.
Я оглянулся. Стойка действительно была занята.
Сердце пропустило удар.
Я изобразил на лице легкое удивление, смешанное с благодушием человека, которому не жалко поделиться стулом.
— Конечно, присаживайтесь, — кивнул я, убирая телефон, но не блокируя экран. — Места хватит.
Мужчина сел напротив. Он двигался плавно, бесшумно, как крупный хищник. От него пахло морем, мазутом и солью.
Официант тут же подскочил.
— Кофе, — заказал незнакомец. — И… пожалуй, коньяк. Хороший.
Он посмотрел на меня.
— Составите компанию? Угощаю. В честь прибытия.
— Почему бы и нет? — согласился я. — Только мне немного. За рулем.
— О, конечно, — он улыбнулся шире. — Символически.
Нам принесли заказ. Он поднял бокал, салютуя мне.
— За встречу. И за хорошие города.
Мы выпили. Коньяк обжег горло, оставляя приятное, теплое послевкусие, которое, однако, не могло перебить холод, исходивший от моего собеседника.
Завязалась беседа. Поначалу она казалась пустой, ни о чем: о погоде, о том, что осень в этом году дождливая, о ценах на бензин. Он говорил складно, задавал вопросы, слушал внимательно. Искусный собеседник. Но постепенно я начал замечать, как меняется вектор его интереса. Он словно прощупывал меня, но не так, как это делают мошенники или воры, оценивая толщину кошелька. Нет, он оценивал качество «материала».
— Знаете, Виктор, — он отставил бокал и посмотрел на меня с каким-то странным, гастрономическим интересом. — Я много путешествую. Вижу сотни людей. И, должен заметить, большинство из них… пусты.
— Пусты? — переспросил я, поддерживая игру.
— Именно. Они ходят, едят, говорят, но внутри у них ничего нет. Безвкусная вата. Скучные, пресные люди. У них нет вкуса к жизни.
Он наклонился чуть ближе, запахи, которыми было пропитано все его тело, ударили в нос.
— А вот вы… Вы другой. Я чувствую это даже отсюда. В вас есть огонь. Вы ведь живете на полную катушку, верно? Любите риск? Чувствуете себя… переполненным силой?
Его вопросы имели двойное дно, и это дно было чернее ночи. Он спрашивал не о моем характере. Он спрашивал о качестве моей души, как сомелье спрашивает о выдержке вина перед тем, как откупорить бутылку. Он буквально принюхивался к моей ауре, и я видел, как раздуваются крылья его носа.
— Стараюсь не жаловаться, — ответил я уклончиво, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Жизнь слишком коротка, чтобы быть пресной.
— Золотые слова, — он облизнул губы. Быстро, почти рефлекторно. — Просто удивительно, как редко встречаешь кого-то настолько… насыщенного. Это большая редкость. И большая ценность.
Я отвечал, поддерживал разговор, стараясь не выдать отвращения, а сам под столом, не глядя, нащупал иконку мессенджера. Открыл чат с Корнеем. Пальцы быстро набрали текст вслепую — навык, отточенный годами сидения на лекциях в меде.
«Наживка. Кафе „Бриз“. Крупный, плащ».
Отправил.
Телефон коротко вибрировал — подтверждение доставки.
Мой собеседник тем временем сменил тему, словно решив, что прелюдия затянулась. Он снова наклонился ближе, понизив голос до доверительного шепота.
— Знаете, Виктор… — он как-то незаметно перешел на имена, хотя я не помнил, чтобы представлялся. Или представлялся? Черт возьми, не могу вспомнить. Это что, та магия о которой предупреждала Шая? — Я ведь здесь проездом. Моряк, торговый флот.
— Романтика, — кивнул я. — Дальние страны, шторма.
— Да, есть такое, — он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Но иногда в этих дальних странах попадаются удивительные вещи. Редкости. Диковинки.
Я внутренне подобрался. Кажется, он пытается выцепить меня на прогулку.
— Диковинки? — переспросил я с вежливым интересом. — Контрабанда?
— Ну что вы! — он рассмеялся, махнув рукой. — Какая контрабанда? Так, сувениры. Но… особенные. Не для всех.
Он посмотрел мне в глаза. Его взгляд стал цепким, пронизывающим. Пускай Шая и говорила мне не смотреть ему прямо в глаза, но я рискнул. И не увидел там ничего, что могло бы повергнуть меня в ужас.
— Я привез одну вещицу. Из-за моря. Маленькая, изящная. Но, уверяю вас, мужчины вашего типа готовы будут ее с руками оторвать. Она… — он перешел на полушепот, и голос его стал вкрадчивым, — обладает силой. Она может дать вам то, чего вам не хватает. Еще больше огня.
— Интересно, — протянул я, покручивая чашку с кофе. — И что же это? Антиквариат? Драгоценности?
— Лучше, — прошептал он. — Но здесь показывать не стоит. Сами понимаете, вещь дорогая, глаз лишних много.
Он огляделся по сторонам с плохо скрываемым презрением к окружающим.
— Можете показать? — спросил я, делая вид, что заглотнул наживку.
— Да, конечно, — он кивнул. — Только выйдем? Пройдемся как раз, у вас коньяк выветрится и спокойно за руль сможете сесть.
— Звучит логично, — я усмехнулся. — Пойдемте.
— Поверьте, вы не разочаруетесь.
В этот момент я решил, что пора проверить теорию окончательно. Мне нужно было знать наверняка, с чем я имею дело.
Я моргнул. Мир посерел, привычные краски растворились, уступая место истинной сути вещей.
Это было хуже, чем можно было бы представить, если понимать, о чем идет речь. Там, где у человека должна быть душа, у него была дыра.
Настоящая черная дыра в форме человека. Провал в ткани мироздания.
Края этой бездны, расположенной в районе солнечного сплетения, шевелились и вибрировали. Я буквально слышал этот звук — низкий, на грани инфразвука, гул, похожий на шум ветра в печной трубе. Этот гул давил на уши, вызывая головную боль.
От него исходил холод. Не тот «фон», который я ощущал от Мастера в нашу вторую встречу, нет. Почему-то именно сейчас, когда я смотрел на то место, где должна быть душа, меня пробирало до костей.
А внутри этой черноты, в самом центре водоворота, медленно вращались два тусклых, угасающих огонька.
Два маленьких сгустка энергии.
Один был чуть ярче, видимо, тот, кого он «съел» сегодня. Другой — совсем бледный, почти растворившийся.
Я видел, как тьма пожирает их. Как черные щупальца, сотканные из ничего, впиваются в эти сгустки, отрывая от них кусочки света. Сомнений не осталось. Это он. Пожиратель. Существо, которое не должно существовать.
Я моргнул, возвращаясь в реальность. Краски вернулись, но тошнотворный привкус увиденного остался на языке.
— Ну что? — спросил он, заметив мою заминку. — Идем?
Я