* * *
День после визита Фиделя прошёл на удивление тихо. Не в смысле отсутствия работы — «забой» кипел как обычно, в лаборатории по-прежнему собирали вторую версию прототипа сканера, а в аналитическом отделе просматривали записи с орбиты. Но ни у Измайлова, ни у меня не было особого желания касаться «проекта 17» — так мы между собой называли операцию, связанную с иском Никарагуа против США.
Мысли шли медленно. Слова не рвались наружу. Внутри сидело какое-то… внутреннее эхо от всего, что произошло за последние сутки. От визита Каманданте, и процедуры в медпункте, до его взгляда на прощание. Всё это не требовало спешки. Это надо было не торопясь переварить.
Мы почти не разговаривали. Несколько рабочих фраз, сухих и коротких, чтобы не расплескать то, что уже сказано без слов.
И только ближе к вечеру, когда солнце легло уже низко, окрасив старый бетон стен в тёплое и рыжее, к генералу пришёл Рауль Мендоса.
Как обычно — не по звонку, не по расписанию. Просто открыл дверь, как человек, у которого есть на это право.
— Buenas tardes, compañeros.(Добрый день, коллеги.)
— Садись, — сказал Измайлов. — Чай, ром, кофе?
— Кофе. Как всегда.
Генерал молча налил. Рауль сделал первый глоток, закурил сигару и достал из кармана крошечный конверт — плотный, почти картонный, как медицинская карточка.
— Это тебе, генерал. Контакт. Человек Фиделя. В Женеве. При ООН. Работает под прикрытием культурного советника, но ведёт кое-что постороннее.
— Имя?
— Только псевдоним: Андрес Суро. На самом деле — старик, которому можно доверять. Раньше был в Эфиопии, потом — в Панаме. Связи — железные, канал — личный, сам знаешь кого.
Измайлов взял конверт. Не открывая, положил в нагрудный карман.
— Откуда он знает, что это именно мы?
— Он не знает. Он догадывается. И это лучше, чем знание. Значит, сможет забыть при необходимости.
Генерал молчал. Но почувствовал, как в воздухе запахло движением. Мы снова на слаломной трассе.
— А сигнал для выхода? — спросил Измайлов.
— Старомодно, как ты любишь. Газета «Granma», рубрика «Культура». Если в колонке про кино упоминается фильм «La verdad lenta» — значит, время говорить.
Измайлов усмехнулся.
— «Медленная правда», значит?
— А ты хотел «Секретный приказ № 17»? — хмыкнул Рауль. — Мы — остров. Мы любим кино.
Он встал. Допил кофе, стряхнул пепел в пустую чашку.
— Всё. Я был здесь недолго. Меня здесь не было. И мы не говорили ни о чём.
Он ушёл, как вошёл — беззвучно, будто растворился в вечернем воздухе.
Измайлов выдохнул и, не глядя на меня, сказал:
— Значит, Костя, понеслась. Завтра выходим на линию. Пора узнать, кто из судей Международного суда мира в Гааге — действительно за мир, а кто просто любит красивые резолюции.
Я кивнул. Работа начиналась заново. Но теперь у нас был адрес.
* * *
Кабинет Измайлова был пустой — Настольный вентилятор тихо шелестел своими лопастями, и только отражения городских огней плясали в оконном стекле. Генерал разбирал последние страницы отчёта «Друга», когда по нейроинтефейсу пришел вызов. Голосовой ассистент произнес имя: Вальтер Мюллер.
— Да, Вальтер? — ответил он ровно.
Его голос зазвучал бодро, но с той самой ноткой аккуратной тревоги, которой он всегда прикрывал деликатные предложения:
— Тино, слушай меня внимательно. У меня есть два человека, которых я хочу направить к Карнауху в «Восход». Двое профессионалов. Первый — старый специалист из гроссбанка. Его, как и некоторых наших, просто выбросили за борт после очередной «реорганизации». Человек с опытом, головой и характером. Он знает, про биржи, аукционы и банки все, особенно где их слабые места.
— И второй? — переспросил Филипп Иванович, хотя догадка уже зрела внутри.
Вальтер сделал паузу, и в голосе его прозвучало что-то личное:
— Вторая — молодая девушка. Имя — Лена Штайнер. Окончила профильное учебное заведение с отличием, мать её чуть не умерла из-за действий другого банка, который «удалил» её семейные сбережения. Она пришла в профессию не ради прибыли — ради справедливости. Хочет разорвать систему, которая ломает людей.
Генерал улыбнулся. Чуть-чуть, еле-еле…
— И ты думаешь, что Карнаух согласится их принять?
— Думаю, — Вальтер ответил твердо. — Карнауху нужны люди, которые не боятся работать в системе и вне её. Старый специaлист даст структуру, Лена — огонь. Они идеально дополнят друг друга.
Генерал, который до этого больше молчал, вдруг произнес, не скрывая интереса:
— Значит, ты предлагаешь нам не только наблюдать, но и самим переставлять фигуры?
— Именно, — подтвердил Вальтер. — С этой парой можно аккуратно зарабатывать, используя несколько «уязвимых звеньев» в работе банка. Пусть новые люди займутся легальной переработкой потоков: прозрачные реестры, честные протоколы, доступы, которыми будут распоряжаться правильно. И да — Лена, если ей дать поле для работы, сможет взрезать коррупционные карманы, не делая при этом много шума.
Филипп Иванович задумался. Идея мгновенно становилась привлекательной: не силовой захват, а внутренняя смена порядка. Такой ход уменьшает риск политического резонанса и ставит «Восход» под мягкий контроль фонда, который умеет использовать чужие ошибки.
— А Карнаух сам согласится их принять и дать им полномочия? — спросил он.
— Карнаух любит и ценит людей, которые возвращают смысл банковской профессии, — усмехнулся Вальтер. — Он уважает тех, кто знает цену цифрам. А ещё он любит, когда за ним стоят те, кто не станет с ним спорить по мелочам. Он возьмёт.
Генерал сжал рукой поручень кресла.
— Хорошо. Пусть идут в «Восход». Но они должны понимать наши люди и работают на наших условиях, а не на условиях Карнауха: прозрачные действия, законные задания, проверка через «Друга», отчётность сначала нам оперативная, затем «Восходу» официальная. Они оба — под защитой. Если у них есть личная мотивация, то мы обязаны ее использовать. Они должны быть уверены, что мы из не подставляем.
— Согласен, — сказал Вальтер. — Я дам им инструкции: вхождение в банк как консультанты по дилерской работе.
Генерал почувствовал, как в этом дуэте — старый мастер и юная терновая энергия — проскользнула надежда на что-то новое: фонд, который не просто зарабатывает деньги, а учится защищать людей, не ломая их судьбы.
— Пошлёшь их завтра утром? — спросил генерал.
— Да.
Генерал кивнул, и в его голосе прозвучал лёгкий юмор:
— Отличная пара. Старик и огненная девочка. Пожалуй, это звучит как начало хорошей истории.
Только соблюдай осторожность. Они хоть и наши инструменты, но они ещё и люди.
— Именно так и будет, — сказал Вальтер.
Они попрощались, и линия оборвалась. В глазах генерала горел тот тихий огонёк, который бывает у тех, кто готов делать сложную работу без шума.