— Да. Скорее всего MI-6. Их люди в казначействе сидят в соседних кабинетах.
Мюллер снова взял в руки ленту, провёл пальцем по рядам дырочек, словно по азбуке Брайля.
— Красиво, — сказал он. — Как будто сама Англия поставила подпись.
— Или как будто кто-то хочет, чтобы мы так подумали, — отреагировал генерал. — Но зачем?
Мюллер усмехнулся.
Он открыл сейф, убрал перфоленту в отдельный конверт и подписал: «Материал к докладу».
* * *
В это время, в нескольких сотнях километров к северу, в Берне, в подвале британской дипмиссии, телексный оператор выключал аппаратуру.
На барабане его машины ещё оставался обрывок перфоленты — с той самой строкой `TestLine Confirmed`.
Он бросил её в металлическую урну и зажёг спичку. Бумага вспыхнула мгновенно, но прежде чем сгореть, коротко сверкнула штампом:
«SNB / LBN / September 25.»
Пламя осветило на секунду табличку на стене: «Restricted access — MI6 liaison»(«Ограниченный доступ — связной МИ-6»).
Оператор вздохнул, закрыл крышку урны и выключил свет.
* * *
Поздним вечером генерал Измайлов и Костя получили детальный доклад от «Друга».
Филипп Иванович внимательно изучил его и тихо сказал:
— Британия. Значит, всё идёт по старому сценарию.
Я, стоявший рядом, уточнил:
— Давят через финансы?
— Да. Всегда через финансы. Сначала «подарок», потом подозрение, потом проверка. — И добавил:
— Только на этот раз мы не в роли подопытных.
Он поднял взгляд на меня и усмехнулся:
— Теперь мы будем их проверять. И не за страх, а на совесть.
* * *
Здание федеральной прокуратуры в Берне выглядело как все правительственные здания Швейцарии — сдержанно, почти безлико, будто архитекторы нарочно старались стереть эмоции из камня.
В подвале, в небольшом помещении с низким потолком и аккуратной табличкой «Confidentiel — Service Technique»(Конфиденциально — Сервисная техника), стоял старый телекс Siemens T1000, пахнущий горячим маслом и бумагой.
Оператор Ганс Веттерли сидел напротив стола, где два человека листали распечатки.
Один из них был инспектор Ганс Келер — представитель федеральной службы правового надзора. Второй — молчаливый мужчина в очках, явно из банковской безопасности SNB.
На столе перед оператором лежал обрывок перфоленты — та самая, через которую прошёл загадочный пакет с меткой «TestLine».
Келер говорил мягко, почти по-дружески, но в его голосе слышалась холодная точность человека, привыкшего записывать каждое слово.
— Господин Веттерли, вы дежурили двадцать пятого сентября?
— Да, с нуля часов до восьми утра.
— Помните, в 06:42 прошёл пакет тестовой линии. Кто инициировал передачу?
— Я… я не инициировал ничего, господин инспектор. Система сама открыла канал. У нас бывают проверки связи из Базеля — иногда без предупреждения.
Келер кивнул.
— Конечно. Проверки нужны. Но в этой передаче сумма — один миллион франков. Проверки не делают с цифрами.
Веттерли сглотнул.
— Я не видел суммы. У нас на терминале отображается только служебная строка — TestLine, код отправителя и время.
— Код маршрута вы помните?
— LBN.
Наступила тишина.
Келер аккуратно положил на стол лист с логотипом британской миссии в Берне.
— Вы знаете, что это обозначает?
— Нет, сэр.
— Это дипломатическая линия связи Великобритании. Согласована, но используется только для официальных сообщений. Вы её активировали.
Веттерли поднял глаза:
— Я не мог. У нас нет доступа к дипломатическим линиям!
Инспектор склонился ближе, его голос оставался спокойным:
— Возможно, кто-то сделал это за вас. Но доступ был именно с вашего терминала. В журнале стоит ваш код авторизации — VT-45.
— Но… этот код известен всей смене!
— Тогда скажите, кто из смены в тот день находился рядом?
— Только Вайсман, но он уехал в отпуск, и… техник из Базеля, не помню фамилии. Приехал вечером и до утра проверял реле связи.
— Имя, — тихо сказал Келер.
— Кажется, мистер Грин. Англичанин.
Молчаливый сотрудник SNB слегка поднял голову.
— Грин? В техническом журнале его нет.
Келер выпрямился, скрестив руки на груди.
— Значит, у нас в здании работал человек без допуска, активировал линию британского посольства и отправил по ней банковское сообщение, причем с вашего терминала.
— Но я… я ничего не видел!
— Я верю вам, господин Веттерли, — спокойно сказал инспектор. — Но, как вы понимаете, верить недостаточно.
Он вынул из папки фотоснимок, на котором был запечатлен экспертом кусок перфоленты, снятый при копировании архива.
— Видите этот фрагмент? Здесь пробит ваш номер оператора. Это не ошибка машины. Вы подтвердили соединение.
Ганс Веттерли побледнел.
— Я просто нажал клавишу «Confirm» — она горела красным. Я подумал, что это проверка канала.
— И вы не заметили, что линия — дипломатическая?
— Нет, сэр. На дисплее было только «LBN». Я не знал, что это значит.
Келер посмотрел на него внимательно, но без злобы — как врач, оценивающий пульс.
— Господин Веттерли, вы работаете в сфере связи уже пятнадцать лет. И за это время ни один пакет не проходил без отметки SNB или BIS. А этот прошёл. И именно в тот день, когда на счёт частного фонда поступил миллион франков.
Оператор опустил голову.
— Вы думаете, я шпион?
— Я думаю, что вы невольно помогли чужой игре.
Келер сложил бумаги, аккуратно вложил их в кожаную папку и встал.
— На время проверки вы будете временно отстранены. Мы не обвиняем, но должны исключить возможность повторения.
Он повернулся к сотруднику SNB:
— Свяжитесь с Базелем. Пусть проверят, был ли вообще направлен техник под фамилией Грин. И запросите служебную информацию от резервных узлов.
Оператор тихо произнёс:
— Господин инспектор… если это важно — тот человек говорил с акцентом, но не британским. Скорее — шотландским.
Келер задержал взгляд на секунду.
— Спасибо. Это важное уточнение.
* * *
Когда они вышли из подвала, Келер остановился у окна. На улице шёл холодный осенний дождь, блестели рельсы трамвая. Он достал сигарету, прикурил, и, глядя на воду, произнёс в пространство:
— Если британцы начали работать через наших техников — значит, ставки выросли.
Молчаливый сотрудник SNB ответил сухо:
— В Берне уже запрошены данные. Но след, скорее всего, уйдёт в Лондон.
Келер кивнул.
— Всё уходит в Лондон.
Он бросил взгляд на часы, задумался и добавил:
— Передайте копию протокола господину Мюллеру. Пусть знают, что мы тоже умеем быть любопытными.
* * *
«Друг» уже анализировал запись разговора. Шум телекса, треск бумаги, частота дыхания оператора — всё это превращалось в структурированный отчёт. Последняя строка файла звучала почти по-человечески:
«Ошибка не человеческая. Событие инициировано извне. След ведёт на линию LBN — GBR. Активатор — „Green“.»
Я, получив отчет, усмехнулся:
— Грин. Слишком очевидно, чтобы быть настоящим именем.
Генерал стоящий рядом тихо ответил:
— А потому —