На экране загорелись строчки телекса: «Транзакция подтверждена системой резервного времени».
Он всмотрелся, потом пробормотал:
— Резервное время… забавно. Его используют только для проверки каналов связи, не для реальных переводов.
Он снял трубку, набрал короткий внутренний номер.
— Эрих, проверь, пожалуйста, запись журнала от двадцать пятого сентября, десять сорок две. Мне нужен пакет с пометкой «TestLine». Да, именно тот.
Шваб повесил трубку и посмотрел на Мюллера:
— Если этот перевод прошёл по линии тестовой синхронизации, значит, кто-то вставил его вручную в поток данных SNB. Такое могут сделать только внутри этого ведомства.
— Вы хотите сказать, что это — подделка?
— Наоборот. Это слишком чисто, чтобы быть подделкой. Это как подложная монета из настоящего золота.
Мюллер чуть наклонился вперёд:
— И всё же я должен знать, кто решил нас осчастливить. Мы не принимаем подарков.
— Официально — вы ничего не получили. До момента подтверждения источник не определён, перевод может быть заморожен на сорок восемь часов.
— Замораживайте. И предупредите службу комплаенс, что фонд не имеет претензий к сумме, но требует расследования.
Шваб кивнул.
— Будет сделано.
Он открыл нижний ящик стола, достал маленький листок с отпечатком телексной ленты и протянул Мюллеру.
На нём стояли три слова:
«Beneficiary Confirmed — Origin Undefined.»(«Получатель подтвержден, происхождение не определено».)
* * *
Через час Мюллер сидел в своём кабинете в фонде. Окна выходили на реку, свет отражался от воды и ломался на стене, словно колебался в нерешительности.
Он достал коммуникатор полученный от генерала Измайлова, которого уже давно знал как «Тино», и послал вызов.
Голос на другом конце был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение:
— Что-то произошло?
— Тино! Нам перечислили миллион франков. Без источника, без подписи, без следа.
— Пусть висит, — ответил генерал. — Ничего из этой суммы не трогать. Иногда лучше оставить след на воде, чем поднимать волну.
— Уже проверяю. Ханс-Дитер поднял старые журналы, говорит, пакет прошёл через резервное время SNB.
— Значит, швейцарцы тут ни при чём. Это кто-то, кто хочет, чтобы мы показали реакцию.
— Проверка на любопытство.
— Именно. И пока мы молчим — они нервничают.
Мюллер повесил трубку и долго сидел, глядя на неподвижную воду.
Он знал, что за этим спокойствием что-то скрывается.
* * *
Поздно вечером ему позвонил старый знакомый — бывший коллега из UBS, теперь советник в SNB.
— Вальтер, слушай внимательно, — сказал тот. — Сегодня на совещании валютного комитета обсуждали ваш фонд. Официально — как пример прозрачной структуры, но между строк шло другое: «Необходимо выяснить происхождение внепланового перевода».
— И кто поднял тему?
— Делегация из Лондона, официально — эксперты казначейства Великобритании(HM Treasury). Говорят, приехали консультировать Национальный банк по вопросам «финансовой прозрачности». На деле проверяют, кто стоит за фондом. Интересовались, кто управляет вашим фондом, и есть ли в нём иностранные граждане. Имей в виду, казначейство и МИ-6 тесно работают по линии финансовой разведки.
— Понял, — тихо ответил Мюллер. — Спасибо, что предупредил.
— Береги себя. Сейчас проверяют не только счета, но и друзей.
Связь оборвалась. Мюллер долго сидел в темноте. На столе мерцала лампа, освещая листок с телексной пометкой.
Он провёл пальцем по словам, как по шраму:
«Origin Undefined»(«Происхождение не определено»).
— Красиво, — сказал он вполголоса. — Почерк профессионалов.
Он достал чистый лист, вставил в машинку и начал печатать служебную записку:
«Сообщаю руководству фонда, что поступление средств не связано с деятельностью организации. Предлагаю наблюдать, не реагировать. Если источник появится — зафиксировать контакт через внешние каналы.»
Когда последняя точка легла на бумагу, он вынул лист, аккуратно сложил и положил в сейф.
Потом подошёл к окну.
За рекой светился Цюрих — идеальный, как нарисованный на банковской купюре.
И в этой идеальности вдруг чувствовался холод, будто где-то глубоко под мостовой кто-то шевелил лёд.
Он тихо произнёс:
— В Швейцарии даже добро пахнет осторожностью.
И, выключив свет, оставил на столе только одну полоску бумаги, где по-прежнему светились четыре слова:
«Beneficiary Confirmed — Origin Undefined».
Глава 33
Ночь в Цюрихе была тихой, как в банковском хранилище после ревизии. Фонд спал, в здании гроссбанка горели только два окна — архивный отдел связи и дежурный кабинет телекса.
Где-то в глубине, среди шелеста бумаги и гудения моторов, незримо присутствовал помощник «Друга» — сгусток логики, укоренённый в релейных линиях и памяти компактного анализатора, спрятанного в шкафу на нижнем этаже.
На первый взгляд всё выглядело как обычное техническое устройство — коробка с зелёной лампой и кнопкой включения.
Но за этой лампой жила сущность, способная думать быстрее любого человека, даже если её мысли шли по узким дорожкам цифровых схем, которые еще долго не будут знать на этой планете.
«Друг» подключился к сети телекса через пассивный ответвитель — кусок тонкого кабеля, спрятанный под крышкой распределительной коробки.
В импульсах 50 герц и коротких затухающих сигналах он читал фразы, слова, подписи, даты.
Он искал один единственный код — тот, что сопровождал таинственный миллион.
К полуночи на перфоленту легли десятки метров точек и тире.
Сквозь стрекот аппарата он выделил одну цепочку:
`//TESTLINE-92//CONFIRM SNB//TRANSFER ROUTE LBN//`
Он увеличил фрагмент — LBN.
Ни один швейцарский, немецкий или французский банк не имел такого кода.
Но по старому справочнику телексных маршрутов, записанному в памяти «Друга», это была «дипломатическая линия связи представительства британского казначейства в посольстве в Берне».
Линия не банковская, а служебная — проходившая через Национальный банк как через транзитный шлюз.
Вечером, когда система связи уходила в «резервное время», кто-то изнутри открыл этот канал и пустил по нему пакет с пометкой SNB.
Формально он выглядел как тест, но сумма и формат говорили о другом.
На экране анализатора вспыхнула надпись:
Источник сигнала: BERNE — LBN — GBR.
Время активации: 06:42 местного.
Оператор: неизвестен. Точка выхода — секция связи SNB, узел «Берн-2».
«Друг» сохранил все импульсы, и отослал на телекс фонда, который превратил их в бумажную перфоленту и автоматически выдал короткую распечатку.
Лента была тёплой, пахла бумагой и озоном.
На ней — телексный заголовок:
«From: LBN — GBR — DIPMISSION / To: SNB / TestLine Confirmed.»
* * *
Утром, когда Мюллер вошёл в кабинет, папка уже лежала на его столе. Он снял очки, развернул ленту, разглядывая узор перфорации.
Раздался звонок телефона. Вальтер стоя у окна снял трубку.
— Нашли? — спросил голос в ней.
Мюллер на рефлексе только кивнул.
— Наш человек отследил маршрут. Пакет пришёл по линии ЛБН — дипломатический канал британской миссии в Берне. — Пояснил ситуацию генерал.
— Значит,