Американка продемонстрировала невежливость. А он ведь посчитал ее более воспитанной в сравнении с другими.
Скотт пересек проход и уселся на скамье прямо напротив нее, вытянув одну ногу перед собой.
Он все еще сжимал банку пива, пусть и уже пустую. Но ему надо было чем-то занять руку, иначе она неловко повисла бы в воздухе.
– Меня зовут Скотт, – представился он, оскалив в улыбке зубы. – Я занимаюсь доставкой, – добавил Скотт, не сводя взгляда с американки, чтобы выбранная им в собеседницы женщина поняла, что он уделял внимание только ей. Он надеялся своим дружелюбием (несмотря на ее грубость) показать ей, что в Лондоне заморским гостьям очень рады. – Доставкой по всему городу.
– Правда? – живо отреагировала женщина и опустила руку с телефоном на бедро. Скотту это понравилось. Хотя американка не выключила мобильник. Он нахмурился. Почему она так упорно усложняла его старательную попытку проявить простое дружелюбие к чужестранке?
– Да, – подтвердил Скотт и выдавил очередную улыбку, спрятав за ней раздражение. – Так что если вам понадобится гид… – не договорил он, предоставив спутнице возможность уцепиться самой за подразумеваемое приглашение.
Но она отнеслась к нему без внимания, не выказав даже наигранного интереса. Точнее, с полным равнодушием – как к ненужной смятой обертке от ириски, засунутой кем-то в прогал между сиденьем и стеной.
Приподняв брови, американка наградила его только слабой, натужной улыбкой и поспешила снова опустить свои большие карие глаза на экран.
– Что ж, дорогуша, – процедил оскорбленный Скотт. – Я всего лишь пытался проявить дружелюбие. Черт возьми, да что такого важного в вашем телефоне?
Американка на секунду сжала губы, а потом изогнула их в улыбке, обнажив поразительно белые зубы.
– Просто история в Instagram [1], – извинительно пожав плечами, сказала она. – Для работы. Мне позарез необходимо разместить контент.
И Скотт простил американку. Она ведь старалась преуспеть в новом мире, в котором ему не было нужды ориентироваться. Скотт понимающе кивнул. И подумал: а не стать ли ее подписчиком? Почему-то он решил, что американка публиковала именно тот «контент», который пришелся бы ему по душе.
– Сейчас все по-другому, совсем не так, как было в мои дни, – ляпнул Скотт, но тут же поправился. – Не то чтобы я такой старый, – хихикнул он. – Мне сорок три – звонить в похоронное бюро еще рано. Но все эти посты в Instagram, – Скотт махнул рукой на телефон собеседницы, – во времена моей молодости такой работы просто не было. Нам приходилось реально вкалывать, чтобы заработать на жизнь. – Скотт громко рассмеялся, не удосужившись проверить реакцию американки. – Это не то что сделать несколько фоток в бикини, выложить их в интернет и наблюдать, как деньги текут рекой на твой счет. Хотя… – Скотт дружески подмигнул собеседнице. – Я не скажу, что выглядел тогда так же классно, как вы. Мне бы платили вдвое меньше вашего за демонстрацию плоти. – Он опять захохотал во все горло, и его спутница одобрительно хмыкнула.
«Она отозвалась на мою шутку», – с удовлетворением отметил Скотт, и его взгляд скользнул к американке, прислонившейся бедром к перегородке рядом. Что ж, начало их знакомству было положено. И начало неплохое.
Его глаза снова устремились к женщине-детективу. Та все еще пялилась на пожилого пассажира, явно переваривая его слова.
Скотт вновь представил, что она думала о нем, и ощутил спазм в глотке. Это самодовольное, осуждающее выражение на лице… Да в ней не было и половины той доброты и вежливости, что отличали его новую американскую подругу. Рука Скотта сжалась в кулак у бедра. Да так, что покрытые струпьями ссадины растянулись, вынудив костяшки пальцев хрустнуть.
Да что эта баба-детектив вообще знала о нем? Ничего!
Глава восьмая
С одной стороны, Джесс понимала, что Сол, не подозревая о мертвом теле в кабине поезда (если только он был ни при чем), принял стратегически правильное решение – постараться свести панику в вагоне к минимуму. Но то, что им грозило провести в тоннеле под землей всю ночь, в корне меняло положение вещей.
А если бы она с самого начала знала, что им грозило застрять в подземке на несколько долгих часов? Поступила бы она по-другому? И как? Ответом был инстинктивный порыв, а не логически продуманное решение. Она начала бы расследовать это дело! И плевать на криминалистов! Пребывание в этом вагоне несло реальную и непосредственную угрозу ни в чем не повинным пассажирам. Возбужденный, нервничающий и, без сомнения, жестокий убийца, запертый под землей, представлял большую опасность. Но как его вычислить? Джесс не хотелось разгадать эту головоломку, спровоцировав кровавую бойню в массовой панике. Даже начав поддаваться клаустрофобии, она каждый раз, поднимая глаза, убеждалась: ее спутники, вольно или невольно, сгруживались все теснее. И одному Богу было ведомо, что испытывал сейчас убийца.
– Так что вы хотите сказать? – медленно поинтересовалась Хлоя, склонившаяся над своими коленями так, что ее косички свесились вперед; несмотря на поздний час, глаза девушки ярко блестели, отливая темно-янтарным оттенком даже в тусклом свете аварийных ламп. – Мы, возможно, проторчим здесь всю ночь? – Спросив это, Хлоя метнула взгляд на бойфренда, и Лиам тоже подался вперед с обеспокоенным выражением на лице.
Сол развел руками в беспомощности:
– Боюсь, я не знаю, что вам ответить. Но я надеюсь, что до этого не дойдет.
Джесс заметила, что он покосился на термокружку, брошенную на сиденье рядом с Эмилией. Раз только Иса предложила ей воды, могло статься так, что кроме капель на донышке этой кружки у них больше не было запасов живительной жидкости.
– Тогда нам надо выбираться отсюда, – воскликнула Эмилия, вскочив на ноги. Ее взгляд сделался слегка безумным; утихшая было паника вернулась к женщине из-за информации, озвученной Солом. Оглянувшись на двери, она продолжила: – Я думаю, что мы не так уж далеко от следующей станции; пешком минут десять, не больше. Давайте выйдем и пойдем к «Бейкер-стрит».
Джесс представила наземный маршрут между двумя станциями. Формально Эмилия была права. Если поезд остановился посередине тоннеля, они могли добраться до «Бейкер-стрит» минут за пять. Джесс посмотрела на окно напротив – настолько черное, что ей удалось разглядеть в нем лишь свое зловеще освещенное отражение. В такой темноте даже пятиминутная «прогулка» по тоннелю могла обернуться тяжелым вызовом.
– Я не думаю, что это хорошая идея. – Заметив, что Эмилия уже двинулась к дверям, Сол поспешил подняться с места. – Это опасно. Мы не знаем, когда возобновится подача электроэнергии. Если питание восстановится, когда мы будем на путях… Ну, скажем так: нам лучше в этот момент там не быть. –