Мэттью Донелли. Ему было двадцать девять лет, и жил он в Льюишеме. Джесс не была уверена в важности этой информации, но все равно приняла ее к сведению. Потом включила телефон жертвы, и на экране высветилась фотография – компания парней, позирующих в сине-желтых футболках перед пабом под названием «Мейсонс Армс». По дорожному указателю Джесс поняла, что это было в районе Брокли, имевшем тот же почтовый индекс, что и Льюишем, – SE4 [2]. Название паба тоже показалось ей знакомым, и Джесс наморщила лицо, силясь вспомнить. Она точно видела этот паб прежде – Джесс была в этом уверена. Но вот доводилось ли ей бывать в Льюишеме? Так и не припомнив ничего конкретного, Джесс предположила, что ее вызывали туда для расследования какого-то дела; за четырнадцать лет все могло быть.
Телефон оказался заблокированным, и Джесс, превозмогая неприятное, тошнотворное ощущение, перевела взгляд на мертвого Мэттью Донелли. Обреченно вздохнув от осознания того, что ей необходимо было сделать, но продолжая внутренне противиться этому, Джесс наклонилась над трупом, поднесла телефон к его лицу и застыла в ожидании. Через пару секунд биометрический сканер идентифицировал владельца, и мобильник разблокировался. Джесс никогда не нравилась такая грубая, беспардонная эксплуатация мертвого человека с целью вторжения в его частную жизнь. Но иногда так поступать приходилось. Изучение телефона не дало ей много информации. Главным образом, потому что Джесс толком не знала, что в нем искать. Но составить представление о жертве было полезно – чтобы настроиться на правильную волну и зацепиться за что-нибудь, что могло свидетельствовать против одного из подозреваемых по другую сторону двери.
Джесс решила пролистать приложения; экран зарябил разноцветными квадратиками. Ничего необычного – несколько иконок социальных сетей, такси, доставка еды. Фиолетовый квадратик с иконкой крючка, закруглявшегося на конце в форме сердца, Джесс опознала по агрессивной рекламе, охватившей весь Лондон. Это было новейшее приложение для знакомств Hookd. Оно чем-то отличалось от остальных, но Джесс не удосужилась узнать, чем именно. Она жила с Алексом уже десять лет, и те деньки, когда она сама посещала сайты знакомств, остались в далеком прошлом. Остальные приложения в телефоне Донелли тоже оказались предсказуемыми: несколько игр, приложения для ставок на спорт.
А на третьем, последнем экране самой крайней оказалась иконка Telegram. С этим приложением Джесс была знакома. В отличие от других мессенджеров, Telegram не сохранял никаких данных о своих пользователях и гарантировал полную защищенность общения, в силу чего стал очень популярным среди наркодилеров, террористов и всех тех, кто не желал, чтобы к их планам получила доступ полиция. Вместе с тем Джесс вынуждена была также признать, что спектр пользователей Telegram был очень широким. Большинство людей, с которыми она сталкивалась, пользовались им для мелких правонарушений – зачастую для заказа травки.
Мысленно «запротоколировав» информацию, но сознавая, что ее недостаточно для зацепок, Джесс выключила мобильник и опустила в карман платья. «Может, надо было упаковать его в пакетик для криминалистов?» – промелькнуло в голове. Но она уже прикасалась к нему, а до этого телефон лежал в шкафчике для личных вещей. Маловероятно, что убийца оставил на нем отпечатки.
И похоже, больше ничего в кабине не могло пролить свет на причину и исполнителя преступления. Признав это, Джесс собралась с духом и открыла дверь.
Иса
Машинист был мертв. Теперь они все это знали.
Дженна высказала это вслух, выложила все начистоту. И Сол согласился. Но почему это никого не взволновало? Вот что удивило Ису. Все так спокойно отнеслись к мысли о катастрофе. Или просто смирились с ней? Катастрофы в жизни Исы следовали одна за другой. Так, может быть, и остальные пассажиры настолько устали от своих проблем и неурядиц в жизни, что очередная беда просто не нашла в них должного отклика. А может, Иса оказалась в этом вагоне единственной, для кого застрять в подземном тоннеле без электричества, но с мертвым машинистом в кабине поезда было катастрофой? Неужели она так сильно переоценила возможную реакцию людей на подобную ситуацию?
Хотя… Эмилии определенно было не по себе. Ей очень хотелось выбраться отсюда. И – если быть честной перед собой – Иса, скорее всего, примкнула бы к ней, пойди та по тоннелю до станции. Только истинной причиной страданий Эмилии была, скорее всего, клаустрофобия; ее реакция на коллективное признание судьбы машиниста была гораздо менее драматичной.
Еще одной вещью, которая, казалось, больше никого не обеспокоила, но вызвала такую резкую, пронзающую боль в затылке Исы, как если бы кто-то вогнал туда гвоздь, было поведение этой женщины-детектива, Джесс. Она снова зашла в кабину машиниста. Прикусив щеку, Иса задумалась: что бы это могло значить? Вероятнее всего, Джесс решила расследовать убийство машиниста. Иса нервно топнула ногой. Интересно, Джесс будет их всех допрашивать?
Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то стал копаться в ее нынешней жизни. Особенно сегодня ночью. Она посмотрела на Сола; по щеке пожилого мужчины стекали – по траектории с виска – две крупные бусины пота. Перехватив ее взгляд, Сол выгнул губы в усталой улыбке:
– Как вы себя чувствуете?
Иса пожала плечами:
– Полагаю, так же, как и все остальные.
Сол наморщил нос:
– Значит, неважно?
Иса потрясла головой и поправила капюшон, который чуть раньше стянула с волос и закатала на шее в подобие подушки. Ее тело изнывало от боли. Во время протестной акции Иса этого не сознавала – в ней бушевал адреналин. Но часы, которые она провела, стоя и маршируя, запрокидывая вверх правую руку с плакатом и раздирая глотку выкриками, не прошли даром. Горло осипло. Мышцы болели нещадно – так, что Иса боялась лишний раз пошелохнуться и с ужасом ощущала, как немело напряженное тело.
Но зато какой прилив эмоций она испытала! До чего же это было здорово! Это ощущение единения! Столько тел слилось в едином порыве. С одной целью, ради одного дела. Показать истеблишменту, что было правильно, что было важно. Иса действительно почувствовала себя «своей». Ощутила собственную значимость. То, что она по-настоящему прочувствовала, лишь учась в университете. В ее семье было шестеро детей. И Иса затерялась среди них, где-то посередке. Увы, она не выросла самой выдающейся из своих сестер и братьев (с учетом их докторских степеней, партнерств в юридических фирмах, многочисленных внуков, а теперь еще и золотой медали младшей сестры на чемпионате Европы по легкой