– Вы живете с мамой вдвоем? – спросила Лиама Джесс, сглотнув слезы, грозившие выступить на глаза совершенно не к месту, учитывая обстоятельства.
– Да, – сказал Лиам. – Она родила меня совсем молодой, но подняла сама, без чьей-либо помощи, да еще и выучилась на медсестру. – Джесс заметила, как Хлоя положила руку на предплечье друга и сжала его. – Говорит, я должен еще свозить ее на Мальдивы, – добавил парень с новой ухмылкой. – Арендовать одну из тех хижин на море.
– Уверена, ей там понравилось бы, – сказала Джесс, моментально позабыв о недавнем обмане ребят. Но, не успела она обратиться к Исе, как это всплыло в памяти, заставив ее вздрогнуть, словно при хлесткой пощечине. Лиам, похоже, был уверен в том, что его план по завоеванию популярности в ТikTok навсегда изменит их с матерью жизнь. Джесс обернулась, в последний раз оглядела ребят и задалась щекотливым вопросом: что может сделать заблудший ребенок ради того, чтобы прославиться?
Дженна
Дженна с интересом прислушивалась к ответам Хлои и Лиама. Ребята были довольно милыми, напомнили Дженне ее отношения с бойфрендом в старшей школе. Они были неразлучны до тех пор, пока он не поступил на полную стипендию в университет Лиги плюща и не уехал, а Дженну – посредственную ученицу – отсутствие перспектив на получение стипендии и нежелание обременять себя в восемнадцать лет долговым займом в сотни тысяч долларов вынудили отказаться от учебы в колледже. У нее все равно все получилось, жизнь удалась. Но Дженна до сих пор ощущала прилив застарелой зависти – всякий раз, когда думала о Стиве и его студенческом братстве, о его медленном (растянувшемся аж на четыре года!) вступлении во взрослую жизнь и веселых вечеринках, на которых он со всей беззаботностью юности отрывался по полной программе, пока она обслуживала нетерпеливых и капризных туристов за липкими столиками.
Но что толку изводить себя воспоминаниями, когда…
Дженна мыслями вернулась в мрачный тоннель лондонской подземки. За тонкой стенкой справа от нее лежал мертвец. А Хлоя с Лиамом… они соврали детективу. Вот что было интересно! Что скрывали эти подростки? Они так заметно напряглись, когда Джесс спросила, не заметили ли они что-либо, когда погас свет. Ребята отказались говорить. Но что они знали? Они что-то видели? Или слышали? Рука Дженны занырнула глубоко в карман джинсов, пальцы согнулись и судорожно сжали мягкую, поношенную хлопковую ткань. Это было проявление нервозности, своеобразное ерзанье, незаметное для окружающих. А куда, как не в кончики пальцев, крайний предел ее тела, она могла сцедить свою тревожную энергию, которую Господь запрещал ей накапливать внутри слишком долго? При взгляде на то, как бесстыдно врали Хлоя с Лиамом, в Дженне взбурлило неосознанное беспокойство: неужели и ее ложь была настолько очевидной, что Джесс не составило труда ее распознать? Американка снова прокрутила в голове свой разговор с детективом – каждое слово, свою подачу, реакцию Джесс. Нет, она была на высоте! Джесс ни разу не повела себя так, будто ей не поверила. А Дженна не ляпнула ничего такого, что могло привлечь ее внимание. Она ничем не выдала себя.
«И с каких это пор умение мастерски врать стало предметом гордости?» – услышала Дженна каркающее брюзжанье своей бабки с характерной для уроженки Нью-Джерси гнусавостью. И подавила улыбку. У ее бабки Лоис был просто талант изобличать ее дурные инстинкты и пристыжать за них (чем она и занималась без конца). Но сейчас Дженна не чувствовала вины за свою ложь. Она слишком многого достигла. Ей было что защищать, в отличие от основной массы людей. Чем больше ты имеешь, тем больше ты рискуешь потерять. Дженна снова посмотрела на подростков: «Интересно, что бы они подумали, если бы узнали мои планы на эту ночь?» Должно быть, не придали бы этому значения. Пока она постит красивые гламурные фото, они будут приносить ей подписчиков, их «лайки» и прибыль. Но свою свечную империю Дженна выстроила сама. Активность в социальных сетях обеспечивала лишь крошечную долю ее суммарного дохода. Осчастливливать деток-которым-легко-угодить не было ее приоритетной целью.
Американка повернула голову к Эмилии, периодически опускавшую глаза на свой мобильник и с вежливой улыбкой слушавшую ответы попутчиков. Нет, благополучие и состояние Дженны зависели не от юнцов. Они были в руках таких женщин, как Эмилия, – способных лишить ее всего разом в любой момент. Дженна хорошо знала свою аудиторию и относилась к ней как к дикому волку, посаженному на цепь на ее заднем дворе. Она радовалась любви, которой ей платили за объедки, но сохраняла настороженность, поскольку отношения были неравными. Симбиотической гармонии не было. Волк мог наброситься в любой момент.
И скучающие домохозяйки могли укусить так же быстро.
Глава шестнадцатая
Ису и Сола отделяло друг от друга всего одно сиденье. Но вместо того, чтобы втиснуться в это ограниченное, интимное пространство, Джесс осталась на своем месте и сделала вид, будто демонстративно подалась вперед, чтобы направить свое внимание строго на Ису. Девушку отличала характерная внешность: квадратный подбородок и массивный, выпуклый лоб с густыми бровями уравновешивал маленький нос в самом центре лица. Макияжа на нем не было, чистая кожа поражала свежестью и нежностью, глаза обрамляли густые темные ресницы. Стоило Джесс сконцентрировать на Исе внимание, и она часто заморгала ими. От Джесс не укрылось, что темные глаза девушки на секунду метнулись к Солу, словно ища отеческого утешения в пожилом человеке слева.
– Иса, – обратилась к ней Джесс.
– Я… э-э… я тоже не знаю машиниста, – быстро, под стать многим подросткам, проговорила девушка и тут же поправилась: – Я хочу сказать, что не знаю, кто вел наш поезд. Я не заходила в кабину и не видела его, – слова слетали с ее языка неистовым, стремительным потоком. – И у меня нет знакомых, работающих машинистами в метро. По крайней мере, насколько мне известно. Я хочу сказать… куча людей может быть машинистами, но все мои друзья еще слишком молоды или еще учатся в универе… я, правда, не знаю, с какого возраста берут на такую работу, но…
– Иса, – произнесла снова Джесс, на этот раз повысив голос и подняв вверх ладонь, чтобы остановить поток нервного бормотания студентки. – Все хорошо, я все понимаю. Вы не знаете машиниста и не знакомы ни с кем, кто бы мог им работать, – подвела