Из всех пассажиров в вагоне она меньше всего подозревала этих подростков в совершении жестокого убийства. И вовсе не потому, что Джесс не знала, на что бывают способны юнцы. За годы службы в полиции она видела, до чего их могла довести травля ровесников, ревность или ссоры из-за недвижимости. Но жестокость у подростков часто была выплеском эмоций, а их преступления – импульсивными, на горячую голову. Стоило им остыть и осознать, что они натворили, и на их лицах проступала печать вины, а порой и раскаяния.
Но это убийство…
Ну, во-первых, Джесс представить себе не могла, что эта парочка подростков могла обесточить подземку. А во-вторых, надо было быть незаурядными актерами, чтобы так искусно притворяться, целоваться, фотографироваться и даже устроить розыгрыш, а потом пойти и хладнокровно лишить человека жизни, вернуться в вагон и просидеть в нем битый час с блеском паники в глазах. Нет, это был ложный след. Но это не означало, что ребята не могли что-то знать.
– Где вы были сегодня? – Джесс начала беседу с беззаботной улыбкой, не желая вызвать у них смятение.
– После обеда по пятницам у нас обоих свободное время… – начал Лиам.
– Вы учитесь в школе? – перебила его Джесс, осознав, что затруднялась определить их возраст точно. – Или в колледже?
– В колледже, – подтвердила Хлоя. – Первый год.
«Значит, ребятам по шестнадцать, возможно, семнадцать лет», – заключила Джесс.
– Да, но во второй половине дня по пятницам у нас нет никаких лекций и семинаров, – продолжил настаивать Лиам, как будто опасался, что его обвинят в прогуле занятий.
– И вы поехали в Лондон? – подсказала Джесс.
– Да, – сказала Хлоя и повела головой на бойфренда: – Лиам играет в первоклассном театре, они сейчас ставят «Суровое испытание», а я увидела, что на этой неделе пойдет новая постановка.
– В реале театр маленький, – заметно воодушевился парень, – но то, что они делают там с пространством, просто отпад.
Узнав о «культпоходе», Джесс прониклась еще большей симпатией к ребятам.
– А иначе папа никогда не отпустил бы меня так поздно в Лондон, – округлив глаза, помотала головой Хлоя. – Но мама сказала, что нужно приобщаться к искусству, это очень важно. – Через секунду Хлоя тихо вздохнула и выгнула уголки губ вниз: – Папа точно распережива-а-ается, – драматично протянула она средний слог. – Он должен был встретить нас у метро. На машине. Наверное, до сих пор ждет нас там.
– Названивает в полицию, МИ5 или еще куда-нибудь, – согласился Лиам.
– А до какой станции вы едете? – спросила Джесс.
– «Уиллесден-джанкшен», – ответил парень. – Мать, должно быть, уже легла спать. Она никогда за меня не волнуется, – добавил он, пожав плечами. – И очень рано встает, чтобы пойти на работу. Она медсестра, – сообщил он еще через пару секунд.
Джесс представила, как мучается в припаркованной машине отец Хлои, терзаясь вопросом, где дочь. А вокруг зловеще чернеет обычно ярко освещенный город.
– Я уверена, что ты вернешься домой целым и невредимым до того, как твоя мама посчитает, что стоит обеспокоиться, – сказала парню Джесс с уверенной улыбкой, понадеявшись на то, что она получилась искренней, невзирая на всю кажущуюся безнадежность их положения. – А по поводу твоего папы, Хлоя… к сожалению, мы не можем связаться с ним и успокоить, но, возможно… если он поднимет шум, – добавила Джесс ободряющим тоном, – нас поторопятся эвакуировать из этого тоннеля. – Джесс особо не верила в то, что заистеривший родитель в ситуации тотального блэкаута в городе смог бы привлечь внимание к своей частной проблеме, но Хлою, похоже, эта мысль слегка успокоила. – Ребята, а вы ничего странного не заметили, когда погас свет? – задала очередной вопрос Джесс и удивилась, поняв по их реакции, что в них что-то словно переключилось.
Воздух сгустился, подростки быстро, неуверенно переглянулись.
– Нет, – первой ответила Хлоя, натянув на лицо настороженную улыбку.
– Мы ничего такого не видели, – подтвердил Лиам, тоже выдавив улыбку, которую Джесс сочла судорожной гримасой.
– Как и все остальные, – добавила Хлоя, покосившись через плечо на парня, – мы опустили головы из-за страшного шума.
И, как в ситуации с Дженной, чуйка просигналила Джесс: это явная ложь. Она помолчала, взвешивая свои варианты. Джесс могла бы пристыдить ребят, сказать, что ей известно, что они соврали, потребовать от них правды. Но на столь раннем этапе расследования такая тактика с высокой долей вероятности принесла бы больше вреда, чем пользы. Если ребята юлили, потому что знали что-то, видели или слышали преступника, тогда озвучивание правды могло подвергнуть их опасности. Но если они хитрили и изворачивались, потому что были повинны в преступлении – а эта идея казалась Джесс совершенно неправдоподобной, – тогда она явно недооценила, на что была способна юная парочка. Поэтому, как и в случае с Дженной, Джесс решила пока не допытываться до истины: «Прощупаю их аккуратно чуть позже. Лучше расспросить их по отдельности».
– Конечно, – ласково сказала она и уже собралась переключить свое внимание на Ису, как вдруг ей в голову пришел еще один вопрос. Он не касался непосредственно убийства, просто любопытство потребовало удовлетворения. – А к чему были те крики и видеосъемка? – спросила Джесс. – Перед тем, как мы застряли, на последней остановке, – она указала на Лиама, – ты истошно заорал, а ты, – палец Джесс переместился на Хлою, – стала снимать. Снимать нас на видео. Что это было? Для чего?
Язык тела обоих подростков немного «развязался». Их напряжение сменилось смущением.
– Ах, это… – протянул Лиам, слегка пожав плечами; на его щеках проступил румянец, – это для TikTok. Такие видео, снятые одним парнем в Нью-Йоркском метро, набирают миллионы просмотров. – Лиам непроизвольно покосился на Дженну. – На этом можно заработать конкретные бабки. И не нужны никакие аттестаты или дипломы. – Парень вновь пожал плечами, успев совершенно расслабиться за разъяснением. – Если у меня будет хорошая аудитория, тогда моими роликами заинтересуются рекламные агенты. Вот так в наши дни добиваются, чтобы тебя заметили, и зарабатывают деньги.
Джесс не имела никакого опыта в актерском мастерстве или стяжании славы, но подумала: «Возможно, Лиам прав».
– Ты серьезно думаешь о такой карьере?
Лиам важно кивнул:
– Конечно. – На его лицо вернулась глуповато-застенчивая улыбка. – Я хочу купить однажды матери большой дом в Хэмпстеде.
Это признание снова растрогало Джесс, и на мгновение она забыла о теме беседы. При мысли о подростке, так решительно настроенном воплотить свои мечты в жизнь ради матери, ее захлестнул шквал эмоций. В памяти всплыл образ Пенни, ее младшенькой, подарившей ей букет собранных одуванчиков, когда одним субботним вечером Джесс вернулась с работы домой. Пока она боролась с навернувшимися слезами, Алекс объяснил такой выбор букета: