– Мы больше не семья, Скотт, – возразила Мел, стоявшая позади него – в нескольких шагах, крепко скрестив руки на курточке, которую чуть раньше сбросила Лили, запарившись на паутинке для лазания. – Нейл хочет быть уверенным, что мы в безопасности.
– А то вы не в безопасности, – процедил Скотт.
– Так докажи нам это не словами, а делами, – подколола его Мел. – Перестань влипать в неприятности. Покажи пример своей дочери.
Скотт тогда отошел от карусели, оставив Лили вращаться по инерции, которую задал. И встал лицом к Мел:
– Я только и делал, что показывал пример Лили. Кто сидел с ней и делал домашние задания? Кто водил ее в спортзал и в кино? Кто готовил ей ужин, пока ты «работала допоздна»? – Скотт подергал пальцами, рисуя в воздухе кавычки. – Я! Вот кто! И чертовски мило с твоей стороны предъявлять мне сейчас, будто бы я не был хорошим отцом. А сама позволила этому хорьку… – Скотт махнул рукой в сторону «Хонды», в которой Нейл, теперь прищурившись, буравил взглядом лобовое стекло, следя за каждым их жестом, – корчить из себя героя, украв у меня семью!
– Ой, вы опять ссоритесь, – раздался тоненький голосок на карусели, уже успевшей остановиться без его присмотра.
Натянув на лицо безмятежное выражение, Скотт повернулся к дочке.
– Нет, солнышко, мы не ссорились. Просто обсуждали, куда еще сходить, – добавил он. – Если хочешь, можем заглянуть вот в то кафе, проверить, есть ли там молочные коктейли.
Скотт думал, что спас ситуацию. Лили явно успокоили посуленные коктейли. Хотя она была не настолько глупой, чтобы поверить в то, что они не ссорились. Мел хранила напряженное молчание, возможно, снедаемая чувством вины за то, что она сделала (во всяком случае, Скотту очень хотелось в это верить). Но тут послышалось:
– Мел!
Голос Нейла сорвался, и окрик прозвучал визгливым писком. Этот козел даже не подумал выйти из машины. Только высунулся из водительской двери. Но при этом позволил себе кричать на них:
– Идите сюда! Поехали! Я все видел. Ты не должна ему позволять так обращаться с собой. Тем более на глазах у Лилька-василька.
Лилек-василек?
ЛИЛЕК-ВАСИЛЕК!
Этот урод осмелился дать его дочери прозвище. Хуже того, это человек посмел предположить – громко, на весь парк, на глазах у Лили, – будто Скотт плохо обращался с ними. После всего, что он для них сделал?
И Скотт слетел с катушек. Ослепленный яростью, он уже не только ничего не видел, но и не мог мыслить здраво. Ему хотелось одного – чтобы с этим гадом, отсиживавшимся в своей тачке, как трус, что-то случилось. Сам того не заметив, Скотт в два счета преодолел расстояние от детской площадки до красной «Хонды». Его не удержали ни протестующие крики Мел, ни громкий плач Лили – их просто заглушил шум в ушах из-за прилившей к голове крови. Завидев подлетавшего Скотта, Нейл тут же занырнул в салон машины, заблокировал двери и съежился над рулевым колесом.
– Ты, чертов ублюдок! – взревел Скотт, забарабанив по капоту. – А ну, выходи! Покажи себя мужиком!
Бешено вращая глазами, Скотт огляделся по сторонам в поиске чего-то, чем он мог бы воспользоваться. Его взгляд упал на сломанную ветку. Подобрав палку с земли, Скотт принялся колотить ей по капоту «Хонды» с такой силой, с какой когда-то его ударяли лицом о мусорный бак на задворках школы. Когда капот испещрили вмятины и царапины, Скотт повернулся к лобовому стеклу, и через секунду по его поверхности разбежалась концентрическими кругами рябь трещинок.
А в следующий миг Скотт почувствовал на своих плечах руки Мел и еще двух прохожих, попытавшихся его остановить. Но сквозь страшный звон в его ушах и чужие окрики и вопли прорвался лишь голос Лили.
– Папа!
Сразу же застыв, Скотт поглядел на дочку поверх изувеченного автомобиля. Она стояла, замерев, на окраине парка – боясь приближаться. И по ее маленькому, красивому личику струились слезы. Скотт опустил глаза на палку – почти изумившись тому, что обнаружил ее в своей руке. Еще секунда – и палка упала наземь, обнажив покрасневшие от трения с деревом ладони.
– Тебе не видать больше дочери! – прошипела Мел.
Дернув за руку Лили, она грубо затолкала ее на заднее сиденье «Хонды», а сама запрыгнула на переднее пассажирское – за секунду до того, как Нейл втопил педаль газа и рванул с обочины, вынудив Скотта отскочить в сторону. Иначе по его ступням проехались бы колеса.
Скотт вперил взгляд в уносившуюся машину. Точнее, в лицо обернувшейся на него дочери в заднем стекле. Вокруг него выстроились полукругом зеваки, но Скотту было не до них. Теперь ему осталось только одно – напиться так, чтобы отрубиться и позабыть обо всем происшедшем.
«Мел позвонит в полицию, как только приедет домой», – ни на мгновение не усомнился Скотт. А может, копы уже поджидали его на квартире у матери, чтобы забрать. «А если бежать?» – пронеслось в голове. Бежать в ночь и попробовать наладить свою жизнь в другом месте…
Его снова остановила Лили. Да, ему светила тюрьма, ему могли запретить встречи с дочерью, но Скотт хотел, чтобы она знала – папа ее не бросил.
Глава тридцать девятая
Джесс скосила взгляд на пригорюнившегося Скотта, еда сдерживавшего слезы. Ее собственное тело изнывало от усталости. Джесс снова прислонилась к стойке и, запрокинув голову, задумалась. Она вновь прокрутила в уме все детали, все подозрения, все зацепки – если их вообще можно было так назвать. И у нее возникло два вопроса. Если Скотт узнал в машинисте фаната конкурирующего футбольного клуба и зашел в кабину, одержимый местью, то зачем он перерезал все провода? А еще это орудие убийства… Перед глазами Джесс снова всплыл нож, торчавший из шеи Дженны. Что-то было в этом ноже, что-то особенное. Что-то важное. Джесс нахмурилась и опустила мобильник, который до сих пор удерживала на уровне груди. Бледный луч фонарика бесполезно уткнулся в пол, и ее попутчиков опять обволокла темнота.
Сдвинув домашний экран влево, Джесс ткнула пальцем в значок камеры в левом нижнем углу, и на экране высветились фотографии мертвого тела Дженны. Джесс невольно содрогнулась, вспомнив, как – и где! – оборвалась жизнь несчастной женщины, крыс, сновавших по ее телу, распластавшемуся на грязном полу в темном и сыром тоннеле.
Прокрутив первые снимки, Джесс задержала взгляд на фотографии ножа в ее шее, сделанной крупным планом.
Приложив к экрану два пальца и разведя их в стороны, Джесс максимально укрупнила рукоять