Они пытались убить. Быстро, эффективно, без шансов на контратаку.
Я и не планировал.
Я кивнул — Вэю и самому себе — и активировал Очи Пламенные, Корону Гаснущей Звезды и Провидца Сожжённых Путей одновременно.
Мир взорвался.
Восприятие расширилось до пределов и дальше. Время не замедлилось — я начал видеть все мгновения сразу. Прошлое, настоящее, будущее накладывались друг на друга, создавая размытый калейдоскоп возможностей. Я видел атаку Вэя Цзяна до того, как он сформировал технику. Видел молнию, бьющую в землю там, где я буду стоять через секунду. Видел охотников, координирующих удары. Видел свою смерть в дюжине вариантов — пронзённый молнией, раздавленный землёй, разорванный ветром, разрубленный металлическим клинком.
И видел пути между смертями. Узкие, почти невозможные, но существующие. Видел слабые места в защите врагов, видел вероятность сбоя их техник, видел незалеченные раны… Все три техники обладали просто бешеной синергией, которая позволяла видеть невозможное.
И убивала того, кто смотрел.
Двинулся, следуя путям, которые видел. Молния Вэя Цзяна ударила в пустое место — я уже был в трёх метрах в сторону. Земляные шипы взорвались под ногами — я перепрыгнул. Ветряные лезвия просвистели там, где была моя шея — я пригнулся за микросекунду до удара. Я не контратаковал. Не было времени, не было энергии. Я просто уклонялся, используя сверхвосприятие, чтобы оставаться в слепых зонах атак, в узких промежутках между техниками. Это не могло длиться долго. Корона выпивала меня досуха. Я чувствовал, как что-то внутри догорает — не энергия, не плоть, но сама жизненная сила, годы существования, превращающиеся в секунды невозможного восприятия.
Но нужно было продержаться ещё немного. Достаточно, чтобы достичь края поляны, леса, где можно было скрыться в плотной растительности. Ещё рывок. Ещё уклонение. Ещё секунда сожжённой жизни.
И я бежал.
Сквозь горящий лес, сквозь дым и жар, которые не вредили мне, потому что я сам был пламенем. Бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь, снова бежа. Корона всё ещё была активна — не мог деактивировать, техника поддерживала сама себя, сжигала меня секунда за секундой. Видел все пути одновременно и терялся в калейдоскопе возможностей.
Там — поворот налево, и я спотыкаюсь о корень, падаю, ломаю шею.
Там — бег прямо, и я врезаюсь в дерево, оглушаю себя.
Там — поворот направо, и я выхожу к обрыву, падаю в пропасть.
Но там, в узком просвете между смертями, был путь. Единственный путь, где я выживал.
Следовал за ним слепо, доверяя видению больше, чем глазам. Бежал, пока ноги не отказали полностью. Упал на мох под огромным деревом, пытался дышать, но воздух обжигал лёгкие изнутри. Корона наконец деактивировалась — сама, просто исчерпала энергию. Мир вернулся к нормальному восприятию.
И боль пришла следом.
Глава 5
Деревня появилась на закате, когда солнце окрасило горы в цвет запёкшейся крови.
Я шёл уже четвёртые сутки без остановки, только короткие передышки, когда ноги отказывались слушаться. Последний раз ел позавчера — случайно попавшуюся горную белку, которую даже не стал готовить, просто проглотил сырой. Воду пил из ручьёв, когда находил. Охотники отстали где-то день назад, но расслабляться рано. Они могли просто поменять тактику, взять шире, попытаться перекрыть пути в долины. Или призвать подкрепление. Или просто ждать, когда я сам сдохну от истощения — зачем тратить силы, если жертва сама себя убьёт?
Разумный подход. Я бы на их месте так и сделал.
Деревня была небольшой — десятка два домов, расположенных вдоль единственной улицы. Деревянные стены, выцветшие от времени, черепичные крыши, местами провалившиеся. Заборы полуразрушенные, калитки висят на одной петле. Типичная горная деревушка, каких в империи тысячи.
Но слишком тихая.
Я остановился на краю, прислушиваясь. Ветер шумел в голых деревьях. Где-то скрипела незакрытая дверь. Ни голосов, ни скрипа колёс, ни лая собак. Мёртвая тишина заброшенного места. Взгляд сквозь Пламя показал пустоту. Дома светились тусклым серым — остывшие стены, хранящие дневное тепло. Улицы холодные. Колодец в центре почти чёрный. И одна яркая точка. Чёткая сигнатура в дальнем доме, у самого края деревни. Человек. Или что-то, притворяющееся человеком.
Пламя внутри зашевелилось, откликаясь на потенциальную угрозу. Голоса павших зашептали, давая противоречивые советы.
«Обойди», — Сюй Фэн, как всегда осторожный.
«Проверь. Может, союзник», — Старейшина Янь.
«Убей первым», — Чжан Хао, жаждущий крови.
Союзник. Забавная мысль. У меня не было союзников, уже давно не было. Разве что враги, которые ещё не успели атаковать. Но в деревне была вода. И, возможно, еда. И укрытие на ночь, если повезёт.
Ладно, проверю.
Я двинулся вдоль улицы, держась ближе к домам, готовый в любой момент призвать пламя. Заколоченные окна смотрели пустыми глазницами. Двери закрыты, некоторые заперты снаружи. Люди ушли организованно, забрав ценное, запечатав жилища.
Бежали. От чего-то.
От демонов? Или от слухов о демонах? После падения столицы паника разлилась по всей империи, и люди бежали куда глаза глядят, бросая дома, земли, всё нажитое. Страх — мощная штука. Он заставляет делать глупости. Хотя, честно говоря, после того, что я видел в столице, бежать от демонов было не глупостью, а разумным решением.
Дом с тепловой сигнатурой стоял обособленно, окружённый низким каменным забором. Ворота открыты, но я их не трогал — слишком заметно. Перемахнул через забор, мягко приземлившись на траву внутреннего дворика.
И тут земля подо мной вспыхнула.
Не пламенем — чем-то другим, чужеродным, холодным и липким. Руны заплясали под ногами, светясь тускло-фиолетовым, сплетаясь в технику. Необычную, с такой я ещё не сталкивался. Я чувствовал её суть — поглощение, удержание, медленное высасывание жизни.
Ловушка.
Союзник, ага.
Попытался отпрыгнуть, но печать среагировала мгновенно, рунические цепи надёжно фиксировали. Пламя внутри взревело, я выплеснул волну огня, пытаясь сжечь цепи. Бесполезно. Они были не физическими, а энергетическими, сотканными из… демонической Ци. Да, можно было и сразу понять. Моё пламя скользило по ним, не причиняя вреда.
Действительно интересно…
— Стой спокойно, — раздался голос из дома. Женский, молодой, но с металлом в интонации. — Попытаешься сопротивляться — печать высосет тебя досуха за минуту. Останешься тихо — продержишься до утра. Выбирай.
Дверь открылась. На пороге появилась фигура, подсвеченная светом фонаря изнутри.
Девушка. Лет двадцать, может, двадцать пять —