– Её здесь нет!
Смуглолицый сотник сшиб на снег Хасана:
– Где твоя сестра? Говори, щенок!
Мальчик всхлипывал, вытирал рукавом разбитый нос, но молчал. Кари-бабай запричитал, кинулся подымать внука, а старший нукер, не глядя на гончара, сухо распорядился:
– Будем ждать. Старика с его выродком заприте в доме. Мухаммад-бек не простит, если мы упустим его добычу.
Никто не заметил спрятавшегося за поленницу дров Хайдара, а мальчик незаметно шмыгнул в дыру забора, скатился в овраг и кинулся бежать без оглядки.
Глава 8
В устье Булака, соперничая высотой и строгими пропорциями с Тайницкой башней, красовалась Тахирова мунча [107]. Куполообразная, величественная, из белого камня, с витражами из цветных стёкол, баня встала перед восхищёнными взорами роскошным дворцом. Были в ней и просторные залы, и большие мраморные чаши с водой, и фонтан. Женщины остановились полюбоваться творением некоего бека Тахира, который выстроил одно из самых посещаемых мест столицы. Не здесь ли проводили дни ханская знать, сановники и богатые купцы? Посетители мунчи, совершив таинство омовения, не торопились покидать гостеприимные стены. В роскошных залах вели неспешные беседы, за разговорами решали важные дела, совершали сделки. Кто-то вёл нешуточное сражение на шахматных досках, другие предавались блаженной неге, отдавая свои тела в руки опытных банщиков. К вечеру в последний раз ополаскивались прозрачной ключевой водой, ведь только она – Тахирова мунча – питалась из самого чистого и обильного ключа, бившего у крепостных ворот столицы. А после отправлялись по домам.
Пока женщины разглядывали купола и любовались красотой стрельчатых витражей, к бане подъехали вельможи. Прислужники мунчи выбежали встречать их. Голос самого важного из царедворцев был властен и громок и показался Айнур знакомым. Девушка вгляделась в его лицо и невольно охнула. Она дёрнула за рукав соседку:
– Взгляните, апа, это тот самый господин, что великодушно спас моего дедушку. Может, стоит подойти и поблагодарить его ещё раз?
Но Бибибану благородный порыв девушки не пришёлся по душе, она торопливо потянула Айнур за собой по расчищенной дорожке:
– Выкинь из своей неразумной головы этого вельможу. А если завидишь его на дороге, беги прочь быстрей лани!
Айнур удивилась сердитому тону матери Данияра, никогда она не слышала такого строгого голоса от ласковой женщины. Она побоялась показаться строптивой и не стала задавать вопросов, подумала только: «Всё же недаром люди в слободе зовут Бибибану странной. Отчего она не позволила мне поблагодарить великодушного господина, почему так непонятно повела себя?» Но и эти мысли вскоре покинули очаровательную головку, как только юное создание увидела конечную цель их пути – мунчу, расположенную на Банном озере. Это строение не блистало роскошью, как Тахирова мунча, но казалось таким же обширным и пользовалось успехом среди казанских женщин.
Владелицей бани являлась Гайша-бика – расторопная супруга одного из царедворцев. Она имела с этого строения богатый доход, ведь заведение всегда переполняли посетительницы. Многие бы желали проникнуть в манящую обитель, но, исполняя роль привратника, у самого входа высилась грузная фигура женщины-великанши. Вид этой женщины-горы внушил опасение и Айнур, но только привратница увидала в руках Бибибану монеты, как расплылась в гостеприимной улыбке:
– Прошу вас, уважаемые. Пусть будет легка ваша нога, ступившая на этот порог, и воды нашей бани даруют вам свежесть тела и чистоту души.
Оставив одежду в раздевальне на скамьях, они вошли в большую каменную залу. Многие разогретые лежанки оказались заняты: несколько женщин мылись, плеская на себя воду из медных кумганов; другие отдыхали, лёжа на скамьях. Айнур устроила Бибибану на свободном месте, и сама опустилась рядом. Но постепенно слух свыкся с непривычными шумами, и Айнур стала различать разговоры, которые женщины вели между собой. А беседовали об обычном, обывательском – о ценах на базаре, о семейных делах и о сильных мира сего. Попутно обсуждали качество хны, продаваемой купцом Ибрагимом, и то, что лучше использовать для роста волос – сыворотку или бальзам из целебных корней.
Журчала вода, текла своей дорогой неспешная болтовня женщин, приятное тепло окутывало с головы до ног, вводило в полудремотное состояние. Айнур принялась неторопливо расплетать косы Бибибану, а к ним уже подошла банщица, услужливо предлагая кувшинчики с мылом:
– Какое желаете, уважаемые? Есть настоянное на цветках яблони, розы, а ещё с луговыми травами.
Айнур с наслаждением окунулась в ароматы кувшинчиков, принимая это новое развлечение, нюхала, растирала пышную пену на руке и вновь выбирала…
Из бани обе женщины вышли под вечер, расслабленные и утомлённые до приятной истомы. Теперь хотелось только одного: добраться до слободы, где их ждали огонь в очаге и мягкие постели.
– Ах, апа! – девушка полной грудью вдохнула свежего морозного воздуха. – Я и не знала, что на свете существует такое блаженство! Теперь я понимаю, почему ханская знать проводит так много времени в банях.
Мать Данияра улыбнулась наивному восторгу девушки.
– Дитя, ты получила ничтожную долю тех удовольствий, что имеют высокородные вельможи по праву рождения. Что бы сказала, если познала всё это в полной мере?
– По этому поводу я вспоминаю изречение Пророка Мухаммада: «О человек! Если не насытишься ты малым, не удовлетворит тебя и большее!»
– Поистине, дочь моя, – одобрительно покачала головой женщина, – для твоих юных лет ты рассудительна и умна.
Айнур невольно смутилась, заслышав похвалу из уст матери возлюбленного, но слова женщины напомнили о недавних сомнениях и метаниях.
– Благодарю вас, апа, – грустно промолвила она, – но едва ли ваш сын думает так же. Я каждый раз ухитряюсь показать своё невежество – не разбираюсь в стихах, которые он так обожает.
Бибибану рассмеялась.
– Но ведь это объяснимо. Если б ты училась столько, сколько Данияр, не думаю, что ошибка прокралась бы в твои речи. Да и мой Данияр смотрит на тебя глазами любви, а они, поверь, не замечают многого и многое прощают. В этом он так похож на своего отца!
Женщина замолчала. Она окунулась в далёкие воспоминания, и печальная улыбка коснулась её губ. С трудом сдержала Айнур порыв любопытства, хотя ей так хотелось спросить, кто же был отцом её возлюбленного. В полном молчании они дошли до мостика, перекинутого через овраг, на той стороне раскинулась слобода гончаров. Айнур ступила на скользкие доски первой, протянула руку почтенной соседке, но под ноги к ней метнулся мальчишка и едва не сшиб её с ног. Он уцепился за рукав бешмета Айнур, задыхаясь от волнения, пробормотал:
– Не ходи домой, сестра, там плохие люди.