То, что нужно.
Она смешно сопела, пока надевала обувь и пуховик, натянула свою шапку с помпоном, варежки и улыбнулась:
– Я готова.
Я молча открыл дверь, пропуская Ярославу вперед. Запер замок и взял малышку за руку, спускаясь по лестнице.
Она доверчиво сжала мою ладонь и, кажется, немного тряслась.
Во доре не было ни единой живой души, а солнце по-зимнему рано ушло за горизонт.
Были только мы с Ясей, фонарь и снегопад.
Я достал мобильный, беспроводные наушники и один протянул ей. Второй вставил себе в ухо, нашел подходящую песню группы «Три дня дождя и Mona», и включил.
«Пока я в атмосфере, словно пепел, сгораю, ты тянешь меня в ад, а я тебя маню раем» – пели в ухо.
Яська сама протянула руку, взяла мою и повела меня подальше от подъезда.
– Танцуй со мной? За поцелуй, – тихо попросила она, и меня размазало.
От тона, взгляда ее, оттого, что ангел собиралась танцевать для меня, от ее запаха, близости. Я становился одержимым, психом, повернутым на одной конкретной девчонке, даже не замечая этого.
Обнял ее за талию, притянул к себе и закружил в танце под снежинками, подстраиваясь под ее шаг и движения. Те самые движения, которые свели с ума в самую первую нашу встречу.
Смотрел на ее губы и ничего больше не видел. Пустота. Вакуум. И она.
И когда трек закончился, медленно наклонился, обхватил ладонью ее подбородок и поцеловал.
Языком раздвинул ее губы и сплел с ее язычком, теряя ориентиры в пространстве. Пах прострелило острой болью, а в голове словно петарды взрывались, когда ее язычок медленно пытался подстроиться под мои движения. Неумело и робко, но с каждой секундой все смелее.
Мыслей не осталось, а время остановилось, пока я пробовал ее губы на вкус. Где-то краем сознания отмечал, что она обняла меня и впилась пальчиками в шею, слышал ее тихий стон, но оторваться не мог.
Это было выше моих сил и возможностей, когда я, наконец, попробовал ее на вкус по-настоящему, не в порыве ссоры.
– Воздуха, – прошептала Яська мне в губы, отстраняясь.
Меня все еще вело, слова доходили с трудом. Отпустил ее, отвернулся и сложился пополам, мысленно выдавая мат.
– Тимур, – испуганно позвала она, – ты… тебе… Что я сделала не так?
Может, ее в сугробе трахнуть, чтобы показать, что она все сделала ТАК?!
– Просто я никогда не целовалась, если не считать того нашего поцелуя, когда мы ругались.
Я украл ее первый поцелуй тогда. Идиот.
Выпрямился, медленно обернулся и отчеканил:
– Ты знаешь, что такое секс?
– Конечно, знаю! – вспыхнула она.
– Так вот, Ярослава, ты все сделала настолько ТАК, что я тебя хочу. Понимаешь? В том самом смысле. Не перебивай. Хочу пиздец как, но я дал тебе слово, что не трону, пока ты сама не попросишь. И слово свое я не нарушаю.
– Ты? А…
– Хоть слово о твоем изъяне, шрамах или внешности скажешь, и твой первый раз будет прямо сейчас, в этом вот сугробе. Просто чтобы ты понимала, насколько сильно я хочу и что для меня это все не имеет значения, – предупредил я.
– Ага, – кивнула она.
– Так, ладно, рано еще такие разговоры разговаривать. Пойдем в машину, ты замерзла.
– Нет. Не рано, – упрямо заявила она, хватая меня за руку, – я все знаю, просто думала, что я… Не надо меня в сугробе! Дай мне немного времени, ладно?
– Сколько пожелаешь, ангел, – я обнял ее за плечи и притянул к себе.
Глава 17
Ярослава
Каждый раз, когда наступало время прощаться с Тимуром, у меня портилось настроение.
Тимур вез меня домой, а я никак не могла на него насмотреться. Рассматривала суровый профиль и не могла не улыбаться. Губы все еще горели от нашего поцелуя, а в груди что-то сжималось от невыносимой нежности к нему.
Я не сдержалась. Протянула руку и коснулась кончиками пальцев его щеки. Тимур поймал мою ладонь и поцеловал внутреннюю сторону, вызывая мурашки по всему телу.
И, наверное, хотела его, потому что тело реагировало так, как было написано в моих романах. Тяжесть внизу живота, сбитое, прерывистое дыхание и… Мне очень хотелось, чтобы он снова меня поцеловал. Так, как час назад на улице. До головокружения.
До боли.
До томного, тянущего чувства ТАМ.
Слишком быстро закончился этот день. Все дни с ним заканчивались слишком быстро…
Кажется, я окончательно потеряла голову. Влюбилась как последняя дурочка и не знала, что с этим делать.
Меня переполняли чувства, но я все еще боялась как-то выразить их. И хотя у меня было полно проблем: постоянно недовольная мама, отец, который все чаще прятался за бутылкой, и лучший друг, который вот уже месяц со мной не разговаривал, я была счастлива, как может быть счастлива только влюбленная девушка.
И было не страшно упасть в этот омут. Не знаю почему, просто я не боялась, даже если он разобьет мне сердце.
Я знала: Тимур легко мог разбить меня на маленькие осколки, но то, что он давал сейчас, того стоило. Даже если не получится. Даже если потом будет невыносимо больно – у меня останутся воспоминания о том, что было.
Я никогда не думала, что со мной может произойти что-то подобное в реальной жизни. Скрывалась за своими фантазиями, представляла себе самые разные сценарии, пряталась за сюжетами любимых книг и любила ставить себя на место героини, но в жизни все оказалось намного острее. Глубже. По-другому.
Он сидел рядом и смотрел так, что в груди тлело и плавилось. И бабочки треклятые летали и пели. И так хорошо было, что хотелось танцевать. Под фонарем. Для него.
– Телефон наглухо разбился? – нарушил молчание Тимур и недовольно свел брови у переносицы.
Злился. Понял. Но держался.
– У меня есть кнопочный для связи, – махнула я рукой, – можем писать друг другу обычные СМС.
– Как ты его разбила, ангел?
– В ванной на кафель упал! – с трудом протолкнула я ложь.
А перед глазами злое лицо мамы, крик и летящий в стену телефон, рассыпающийся осколками.
– Ангел мой, тебя в детстве не учили, что врать нехорошо? – опасно протянул Тимур.
– Тимур…
– Повторяй за мной, – потребовал он.
– Что повторять?
– Повторяй, что я скажу сейчас. Давай. Набери воздуха в грудь и скажи: «Пошли на хуй».
– Я не буду этого говорить, – возмутилась я.
– Будешь. Пока не скажешь – домой не пойдешь!
– Тимур!
– Я сказал: повторяй! Можешь лайтовый вариант: «Идите на хрен, это моя