Яся охнула, застонала и попыталась вырваться, но остановиться я уже не мог. Усилил нажим языка, продолжая водить им вверх и вниз.
– Тимур! Тим… Тимур, – шептала она, извиваясь подо мной, затихла, напряглась и задрожала, получая свой первый в жизни оргазм.
Я никогда ничего красивее этого не видел. Она действовала на меня как убойная доза афродизиака, словно в вены виагру вместо крови вливали.
Дождался, когда она успокоится и расслабится, навис над ней, упираясь ладонями в диван, и умудрился поинтересоваться:
– Готова?
Мне было мало ее. Хотелось еще, по-другому, жестче, выбивать стоны и смотреть, как она кончает раз за разом, с моим именем на губах.
Понимал, что в первый раз точно не выйдет, но член болезненно пульсировал, неистово желая оказаться в ней.
Я медленно наклонился, потянулся к ее губам, и Яська ответила. Обняла меня за шею, водя пальчиками по коже, а мне казалось, что клеймо ставила.
Принадлежности.
Ей.
И плевать уже.
– Погоди, ангел, – попросил я, даже в таком состоянии не забывая о защите.
Потянулся к ящику стола, открыл, достал презерватив, разорвал зубами, раскатал по себе и вернулся к своей девчонке. Растрепанной, с припухшими губами и красными следами по телу от моих поцелуев.
Устроился между ее ножками, отслеживая реакцию. Я не хотел сделать еще больнее.
– Готова? Маленькая, ты готова? Яся, не молчи, слышишь?
Она открыла глаза, сфокусировалась на мне, нахмурилась, притянула к себе поближе и очень чувствительно укусила за плечо.
– Понял, – согласился я.
Положил ладонь ей на макушку, внимательно вглядываясь в лицо, и медленно входил.
Туго. Горячо. И мокро.
Яська захныкала, а я решил, что медлительность сейчас только помешает, и рывком наполнил ее до упора.
Моя девочка широко распахнула глаза и приоткрыла рот в немом крике. Я замер, ожидая, когда она привыкнет, когда боль пройдет.
– Расслабься, маленькая. Слышишь? Яся… Дыши, – шептал ей в губы, хаотично целуя.
А потом медленно задвигался. Она сморщилась, снова зажмурилась, а стоны стали другими.
Яся крепко меня обняла и сжала ножки вокруг моих бедер, чем окончательно сорвала крышу.
Движения стали другими – почти так, как я хотел. И на каждый толчок она отзывалась тихим стоном.
Мы умирали вместе, а потом вместе воскресали.
Долго лежали в обнимку, не говоря ни слова. Я прижимал ангела к себе, гладил ее волосы и охреневал от нового чувства в груди. Тянущего, томного.
В груди разливалась нежность к этой девчонке, которая переворачивала мой мир с ног на голову.
Моя Яська. Наконец-то полностью моя.
Глава 24
Ярослава
Я проснулась в объятиях Тимура, который так крепко прижимал меня к себе, что дышать было нечем. Покраснела, вспоминая события прошлой ночи. И позапрошлой. И до этого…
Я никогда и представить не могла, что это окажется так… Волшебно. Так горячо и так приятно.
Много раз читала об этом в книгах, но там не передавали и сотой доли того, что я чувствовала на самом деле.
Несмотря ни на что, я была счастлива. Каждый раз, когда Тимур меня ласкал, я была счастлива. Каждое мгновение. Когда смотрела в его глаза и видела там то, чего никогда до этого не было, – умиротворение. И что-то еще, очень похожее на нежность.
Он отвел меня к Маше, и уже неделю я каждый день ездила к ней учиться. Мы даже подружились с ней и ее женихом Маратом. В первую встречу он меня пугал своей мрачностью, очень напоминая Гафарова, но потом я поняла, что и Марат – очень хороший парень, а еще – что он безумно любил Машу.
С Тимуром у него были странные взаимоотношения, но, казалось, эти двое понимали друг друга без слов, хоть и умудрялись без конца друг друга подкалывать.
На меня Маша с Маратом первое время глазели как на пришельца, и только потом Маша призналась, что никто не ожидал, что у Гафарова появится девушка. Но они рады за нас и готовы помочь.
Я же училась после основной работы так усердно, что Тимур часто ругал нас с Машей, потому что просидеть мы с ней могли до глубокой ночи.
Однако я уже знала способ, как успокоить Гафарова. Древний как мир.
Я забыла обо всем на свете. О том, что мы в ссоре с мамой, о Ромке и об отце, – обо всем забывала с ним. Мама словно вычеркнула меня из жизни, а вот отец звонил каждый день и уговаривал вернуться. Папа даже захотел познакомиться с Тимуром. Мирно, без скандалов, просто чтобы знать, с кем живет его дочь.
Я осторожно приподнялась на локтях, рассматривая его лицо. Запоминая каждую черточку. Мне так нравилось наблюдать за спящим Тимуром, что я боялась пошевелиться, чтобы его не разбудить.
Смотрела на суровый профиль и просто растекалась лужицей, а еще краснела, вспоминая прошедшую ночь.
От того, какая я была смелая, что сама просила его сделать это, – не словами, но Гафаров и без них научился понимать меня.
За два месяца он умудрился в моем восприятии стать не монстром и ужасным зверем, а самым нежным и заботливым парнем на свете. Парнем, от которого я потеряла голову.
И я надеялась, что все так и останется, но в груди что-то предательски тянуло. Словно предчувствие чего-то неизбежного, необратимого, страшного.
Иррациональный страх душил, но я постаралась спрятать его как можно дальше, ведь решила когда-то, что лучше так. Что если судьба решит нас развести по разные стороны, мне будет что вспомнить. С ним. Что буду рядом столько, сколько получится. Пока он сам не решит, что все закончилось.
Почему я была уверена, что все закончится рано или поздно, я не знала. И причин так думать Тимур мне не давал, но мысли приходили.
Мы оба вздрогнули, когда мобильный Тимура зазвонил. Он сонно моргнул, потянулся за телефоном, глянул на экран, прижимая меня к себе, и ответил:
– Да.
– Помощь нужна, можешь подъехать ко мне? – уточнил у него мужской голос.
– Полчаса, – отчеканил Тимур и отключился.
Зевнул и поцеловал меня в макушку:
– Доброе утро, ангел. Доброе?
– Очень, – согласилась я, игнорируя тянущее чувство в груди.
– Хорошо. Подождешь меня, я по делам на пару часиков смотаюсь.
Он снова чмокнул меня в макушку и ушел в ванную, нисколько не стесняясь своей наготы.
А я вдруг обнаружила в себе наклонности нимфоманки, потому что снова возбудилась, глядя, как при ходьбе перекатывались мышцы под его