– С Тимуром все в порядке. Я возле первой поликлиники, но могу приехать сама, куда скажете.
– Через пятнадцать минут я буду у вас. Ждите меня, – приказал Карим Тимурович и отключился.
Пока ждала его, искусала все губы. Руки дрожали, а кончики пальцев заледенели так, что я перестала их чувствовать.
…Рядом со мной остановился черный внедорожник, пассажирская дверь открылась, и знакомый голос позвал:
– Яся…
Я подумала, что, наверное, зря позвонила ему. Но было уже поздно.
На негнущихся ногах я села в машину, закрыла дверь и дождалась, пока Карим Тимурович припаркуется на свободном месте.
– Тимур вас обидел? Яся? – Карим Тимурович был взвинчен, и это передавалось мне.
– Я… Выслушайте меня, пожалуйста, только до конца и не делайте выводов раньше времени. Мне просто нужен контакт хорошего доктора, я не претендую на ваши деньги, жалость или помощь, у меня папа есть, мы справимся.
– Яся… – остановил меня отец моего любимого. – Что с вами? Вы… Беременны? – догадался он.
Я кивнула, чувствуя, как по щеке снова катится слеза.
– Тимур знает?
Снова кивок.
– Так, я понял. Вы расстались?
– Я прошу вас не говорить ему ничего. Он знает и не хочет, а у меня… Я двойню жду.
Тишина и такое же бледное и землистое лицо Карима Тимуровича разбудили воспоминания о Тимуре. В момент его лицо стало словно на несколько лет старше и морщины, казалось, стали глубже. В глазах Карима Тимуровича отразилось то, что было в глазах его сына неделю назад: страх.
– У меня диагноз, и врачи в поликлинике не берут, а я не могу сделать аборт. Не хочу, – продолжала я.
– Никакого аборта, – Карим Тимурович говорил строго.
Он быстро взял себя в руки, посмотрел на меня, на мой живот, и вдруг резко переменился.
– Я дедом стану, что ли? – такого теплого тона от него я не ожидала.
– Получается, так, – согласилась я, – только Тимуру… Я не могу больше с ним ругаться. Сил нет.
– Ему нужно время, – ободрил меня Карим Тимурович, – а пока… Поехали. Ты выносишь и родишь этих детей, чего бы мне это ни стоило. Слово даю.
– Вы не подумайте, мы найдем деньги за лечение, просто доктор нужен.
– Яся, не обижай меня так, девочка, – попросил мужчина, тепло улыбаясь. – Это мои внуки, что ж я, совсем без совести, с их матери деньги брать? Спасибо, девочка, что обратилась ко мне, вспомнила про меня. А теперь мы поедем ко мне в клинику, хорошо? И все решим. Хорошо. Только одно условие: ты должна беречь себя и не думать о плохом. Настрой очень важен, да? А я с тобой!
– Спасибо, – просияла я.
– Если нужно – позвони папе, предупреди, что ты задержишься. Он может приехать и побыть с тобой.
– Спасибо вам!
Спустя много часов, уже поздним вечером, мы с папой сидели в палате дневного стационара частной клиники, принадлежащей отцу Тимура, и от скуки играли в карты.
Просто чтобы чем-то заняться, пока Карим Тимурович ставил на уши всю клинику. Он вызвал гинеколога, ортопеда и хирургов. У меня взяли кучу анализов – казалось, что пару литров крови, – сделали снимки, повторное УЗИ. И все это под неусыпным контролем Карима Тимуровича.
Было забавно, как они с моим папой в мгновение ока нашли общий язык, сплотившись вокруг меня.
Неожиданно я нашла поддержку там, где не искала.
– Туз, ты проиграл, – обрадовалась я, кладя последнюю карту на постель, когда в дверь постучали, и на пороге палаты возник Карим Тимурович.
Серьезный и собранный.
– Ну что? – сердце забилось в горле от волнения.
– Нам предстоит долгий путь, Яся, но ты справишься, – улыбнулся он. – Главное теперь – твой настрой. Это самое важное, я уже говорил. Думай о хорошем, обо всем остальном забочусь я.
– Мы… Родим? – задыхаясь, все-таки уточнила я.
– Родим, девочка. Выносим и родим, – уверенность Карима Тимуровича передавалась мне. – Будет кесарево, без вариантов. Но мы родим и сохраним твое здоровье.
– А ходить она потом сможет? – Папа высказал главный вопрос, который мучил и меня.
– А как же. За нашими с тобой внуками еще побегать придется.
Я незаметно выдохнула, еще не зная, что мне предстоит, но внутренне готовясь ко всему.
Однако мысль, что я смогу, что мои малыши появятся на свет и я на этом пути не одна, окрыляла. И придавала сил.
– Спасибо! – выдохнула я.
Глава 34
Тимур
Стена. Темнота. Решетка и головная боль. Запах такой, что дышать приходилось через раз.
В горле пустыня, а в голове спасительный шум отходняка. Я сидел на полу камеры временного содержания и смотрел на сбитые в кровь кулаки.
День тридцать восьмой. Без нее. Я считал каждый. Каждый день с того момента, когда мне пришло от нее сообщение со словами «Все кончено». Она сильная девочка, она сможет это пережить и рано или поздно поймет, что я был прав. И, надеюсь, когда-нибудь встретит не мудака вроде меня, а хорошего парня. Родит ему детей и будет улыбаться. Все, как она мечтала. У нее будет нормальная, правильная семья, и тогда она поймет… Она поймет, что дети от меня ей тоже не нужны. Не достоин я такого.
Моя жизнь – потеря. Я потерян. И если бы им передалось хоть что-то от меня, я бы не выдержал. Яська не должна страдать из-за меня. Так правильно, правильно, правильно… Потому что рак передается. Это заложено где-то в ДНК, млять. И лучше потерять сейчас, чем потом, когда они вырастут, когда…
Лучше сейчас.
Простит ли она меня когда-нибудь? Возможно, ведь мой ангел умеет прощать – в отличие от меня.
А я больше к ней не подойду. Близко не подойду. Буду, как и всегда, стоять в стороне, курить одну за одной и наблюдать за ней через окно цветочного магазина – так, чтобы не заметила.
Не нужно ей это. Я – разрушитель. Вокруг меня – пустыня из безысходности, а она… Яська справится. Уже справляется. Выглядит лучше, и темные круги под глазами уже сошли.
Она поймет, когда-нибудь поймет, что все правильно. Мы не пара. И мне нужно держаться от нее как можно дальше. Что я гребаный эгоист, который хотел прикоснуться к светлому, а в итоге напалмом сжег всю ее радость и чуть не сломал ей жизнь.
Вокруг меня была клетка, а внутри – пожар. Отпускало только в короткие моменты пробуждения от пьяного сна. Первые три секунды после того, как я открывал глаза, было хорошо. Единственные три секунды в сутках, когда