– Кажется, мы с Вами знакомы, Габдулла-эфенде?
Габдулла вспомнил, что когда-то продал этому человеку шерсть.
– Да, да, я тоже запамятовал, ведь вы доверенный Ахмета-абзы из Симбирска? – сказал он.
Между ними завязалась беседа. Слово за слово, и речь зашла о смерти старого миллионера. На людей, которые сумели сколотить миллион, Габдулла смотрел теперь как на святых, о них интересно было знать всё. На вопрос: «А велико ли было его состояние?» – доверенный, прихлёбывая из чашки чай, ответил:
– Да этак миллионов десять-двенадцать.
Ответ смутил Габдуллу. Ему сделалось очень плохо оттого, что у него нет таких денег. Он стал расспрашивать о детях миллионера. Пока речь шла о сыновьях, Габдулла слушал без особого интереса, но при словах «осталась незамужняя дочь» изменился в лице, словно по нему прошёл электрический ток. «Вот на ком бы я женился!» – подумал он, и мысль эта уже не покидала его. Но он женат и не может взять замуж дочь миллионера, не может стать хозяином её миллионного наследства. Ему стало казаться, что миллионы, уже принадлежавшие ему, утекли из его рук. Никогда в жизни он не огорчался так, как в эти минуты. Доверенный, видно, удивлённый его дотошным интересом, спросил:
– Вы женаты?
Габдулла с трудом выдавил из себя:
– Женат, – словно самому себе подписывал смертный приговор, и покраснел.
Впервые в жизни он произнёс это слово без удовольствия. Впервые в жизни мысль о том, что он несвободен, испортила ему настроение. Габдулла даже аппетита лишился. Оставив обед недоеденным, вышел на палубу и стал быстро и широко шагать по ней. Мысли о миллионах, о том, что они потеряны для него, словно удары плети, гнали его вперёд. Ах, зачем он женат, зачем взял Сагадат, теперь бы через две недели мог стать миллионером, «миллионером Габдуллой Амирхановичем». Эта мысль до такой степени поглотила его, что он не сразу заметил сына муллы из соседнего с усадьбой аула, которому давно уже хотелось поговорить. Габдулла не видел, как тот улыбался ему.
Он остановился с видом человека, на которого свалилась неслыханная беда, и стал смотреть на длинный след, который оставлял за собой пароход. Волны словно тоже дразнили его: «Нет, не миллионер, не миллионер». Он отвернулся, но заметив доверенного, который направлялся к нему, и не желая встречаться с ним, повернул в другую сторону, где лицом к лицу столкнулся с сыном старого хазрата, которого не любил за то, что тот вечно таскался к ним, чтобы выпросить что-нибудь. Этот тоже муллой заделался, указ получил.
– Здравствуйте, Габдулла-бай! – сказал мулла.
Габдулла нехотя стал разговаривать, распрашивать, как там аул, как его усадьба.
– Всё очень, очень хорошо! – ответил мулла. – Впрочем был пожар, Карга Ахмет, Козёл Вэли – все погорели. А ещё набрали солдат, человек семьдесят, а то, пожалуй, и все восемьдесят ушли на войну.
Всё это Габдулла пропустил мимо ушей. Стал расспрашивать про усадьбу.
– Очень хорошо живут, – сказал махдум. – Бике – замечательный человек, очень добрая, погорельцам раздала чай и сахар, бедным женщинам платья отдала. Тем, что ушли на фронт, дала сто рублей, а ещё велела сказать жёнам, чтобы в случае нужды обращались к ней, обещала помочь с семенами и с деньгами. Хорошую жену Вы выбрали себе, Габдулла-бай!
Всё, что он услышал, Габдулла, будущий «миллионер-эфенде», воспринял как издёвку. Не дослушав муллу, он повернулся и ушёл. Глупость Сагадат, которая транжирит его добро, Сагадат, из-за которой он однажды уже не стал миллионером, и вот теперь не станет во второй раз, привела его в ярость. Он готов был разорвать её на части.
– Вот дура! Вот идиотка! Вот свинья! Ишь, чужим добром как распоряжается! – ругал он Сагадат. Ему стало казаться, что растаскивают всё его имущество, хотят оставить его бедным, несчастным. Габдулла был напуган и вдруг физически стал ощущать голод, как это бывает с людьми жадными. До слёз было жаль добра, которого лишился по милости Сагадат.
– Ну как же с такой женой стать миллионером? – сокрушался он.
С этого дня Сагадат стала его злейшим врагом. Она была как тормоз на его пути к миллиону. Он сердито бегал по палубе и не заметил, как пароход причалил к их пристани.
Увидев во дворе своего дома детей, женщин, которые грузили в телеги по два мешка с зерном, Габдулла испугался, решив что его хотят разорить. Узнав от приказчика, что тот по распоряжению бике выдал жёнам ушедших на фронт людей семена, он нахмурился и, не обращая внимания на Сагадат, которая с улыбкой вышла встречать его, заорал:
– А ну выгружай всё!
Заметив, что крайняя женщина собирается сбежать, он сам схватил её лошадь под узцы и заставил выгрузить мешки. Войдя в дом, стал молча ходить из угла в угол, потом набросился на Сагадат:
– Это кто же позволил тебе бросать на ветер моё добро? – кричал он.
Сагадат никогда не видела Габдуллу таким