– Вы посадите ребенка в тюрьму ни за что?
– За дело! Он принес мне убытки на десятки тысяч долларов!
Мотаю головой. Я не верю, этого просто не может быть.
– Это всего лишь деньги. Бумажки… Как вы можете? На кону жизнь мальчика. Я уверена, Илюша ничего плохого не хотел, зачем вы на него все это нагрузили, что вы за человек-то такой?
– Уж какой есть.
Осторожно кладу ладонь ему на грудь, давя сопротивление. Есть у него сердце там или нет?
– Прошу, Вадим… не поступайте так.
– Просить в церкви будешь. Я тебе не бог.
Руку жжет. Медленно ее убираю, вытирая покатившиеся слезы.
– Верно. Вы же это нарочно, да? Потому что отказала. Чтобы мне было больнее. Назло. Специально.
Молчит. Вижу, как желваки сжимает. Конечно, я права.
– Чего вы хотите?
– А что ты можешь мне предложить? Подумай, девочка. Не спеши, – басит и уходит в кабинет, а я возвращаюсь на диван и обхватываю себя руками. Илье всего пятнадцать, и, если его посадят, вся жизнь его пойдет под откос. Из-за меня.
Зачем Илюша это сделал? Да, он вспыльчивый, но он никогда никому бед не приносил. Он очень добрый, хороший мальчик, и он не заслуживает никакой тюрьмы, в отличие от Суворова.
Викинг его засадит по полной и мне назло. Чтобы мне было больнее, я уверена.
Что я могу ему предложить? А что у меня есть? Дырявые сапоги разве что, которые этому дикарю и даром не сдались. Он и так отнял мою девственность, мой первый раз. Так чего же он еще хочет?
Шурочка. Если она узнает, что Илью посадят, она не выдержит. У нее сердце слабое, это станет для нее смертельным ударом, и в этом тоже я буду виновата.
Смотрю на пролетающий снег за окном. Что делать, что мне делать, мамочка, что? Прокручиваю в голове сотни вариантов, вот только выход только один. Так надо, или я лишусь брата и бабушки. Я ради них должна, так будет правильно. И для ребенка, наверное, тоже. Для всех. Кроме меня.
Викинг не выходит из кабинета до самого вечера, и я не выдерживаю. Сама поднимаюсь и хочу постучать, но как раз в этот момент дверь распахивается, и мужчина едва не врезается в меня.
Делаю шаг назад. Жалею уже, что пришла, хотя какой у меня выход? Илья неизвестно в каких условиях, и он не вернулся домой. Я-то, понятно, в общежитии теоретически могу находиться, но по Илье бабушка будет сходить с ума.
– Что-то хотела?
Ощупывает ледяным взглядом. Машинально обхватываю себя руками.
– Нет, то есть да. Я пришла поговорить.
– Ну, давай поговорим. Входи.
Пропускает меня в кабинет, и я ныряю, стараясь близко к Викингу не подходить. Его кабинет просторный, какие-то спортивные награды на стенах, медали, но мне не до них.
– Я слушаю.
Суворов садится на диван и кладет руку на его спинку. В упор смотрит на меня. Я же как на казни. Теряюсь. В мыслях мне было проще.
– Отпустите Илюшу, пожалуйста.
– Мы это уже обсуждали.
– Что с ним будет?
– Суд и колония для несовершеннолетних.
– Не надо, Вадим.
– Что “не надо”?
– Этого всего не надо. Заберите заявление. Пожалуйста, отмените это все, вы же можете!
– Могу, но зачем мне это делать, Фиалка?
– У меня условие.
– Интересно. Договаривай.
– Вы должны забрать свое заявление и снять с Ильи все обвинения! Вы должны отпустить его домой. Немедленно.
– А что я получу взамен?
Сердце больно сжимается. Так надо. Так надо, или я лишусь семьи.
– А взамен я стану вашей женой. Добровольно, – говорю, прекрасно понимая, что этими словами уже подписываю себе приговор.
– Идет, – Викинг соглашается быстро, я же вся дрожу, но так надо. Илюша будет свободен, а я выйду замуж. Без любви.
Добровольно соглашусь стать женой мужчины, который меня изнасиловал и теперь будет это делать каждую ночь.
Глава 17
Я попал на серьезные бабки из-за какого-то щенка. Сначала мы подумали, что это шпана местная, ну мало ли, сейчас полно хулиганья шатается, вот только это была не случайность, и просто охренел, когда узнал, что этот малолетний шалопай – родной брат Фиалки.
Когда я подъехал к офису, там уже стояли пожарка и менты, парни из бригады съехались, и я за минуту оценил масштабы. Все на хрен просто сгорело, одни угли остались: техника, компьютеры, камеры и само помещение просто в хлам.
То, что я строил годами, мой центральный офис, мое детище, моя работа – все пропало из-за какого-то малолетнего ублюдка.
Захотелось тут же всадить ему пулю в башку, но он уже сидел в ментовской машине, и там была куча свидетелей. Он, походу, даже не додумался свалить вовремя. Обычный пацан, глаза перепуганные, но, как только меня увидел, еще и возникать чего-то стал.
Идиот. Я засажу его по полной, не отвертеться, вот только я не ожидаю, что Нютка так распереживается из-за него. Братика ей стало жалко, видите ли, а мой офис, блядь, не жалко, охуеть просто!
Весь вечер мы молчим, а потом Фиалка сама приходит ко мне и соглашается стать моей женой. Добровольно, вот только это ее “добровольно” смахивает на добровольную казнь. По крайней мере, настроение именно такое.
Чувствую себя просто отвратительно. Я ее вынудил, да, косвенно, и ее братик сам виноват, но все же. Нюта не по своей воле согласилась выйти за меня. Ну не соглашаются так, блядь, на брак добровольно, со слезами на глазах.
В то же время, если честно, я обрадовался. Я хотел эту девочку себе, и теперь мне ничего не мешало. Нютка сама согласилась на брак. За шкирку ее в загс тащить не придется.
Все будет законно, и да, я знаю, что конченый эгоист, но мой ребенок без отца жить не будет и в раздробленной семье уж точно не родится. Он не будет таким, каким был я. Я этого врагу не пожелаю.
***
Мы больше не говорили. Когда я сказала, что выйду за него замуж, Викинг коротко согласился, и я покинула его кабинет.
Мы ничего не обсуждали. Ни того, какой будет свадьба, ни того, что случится после. Никаких больше условий, и только одна моя просьба – освободить брата. На остальное мне уже плевать, по крайней мере, я очень старательно себя в этом убеждаю.
И чего же я реву сейчас? Дуреха. Снежка бы так и сказала. Ну подумаешь, замуж выйду. Это все равно бы