– Кажется, и в самом деле зарумянились! – говорит Гаухар, поправляя причёску перед зеркалом. – А у вас в доме очень тепло.
– Уж куда теплее! – вторит Нурдида. – Как в парном молоке купаемся, Гаухар-джаный.
– Мама, а где Вильдан? Почему нет Вильдана?! – суетится Миляуша. На ней чёрное, ловко сшитое платье и зелёный джемпер. Она уже успела снять высокие кожаные сапожки на каблучках, сунула изрядно замёрзшие ноги в домашние войлочные туфли. – Ах, Вильдан дома! Вот и Вильдан!
Он вышел из соседней, смежной комнаты – в белой рубашке с короткими рукавами, в голубых спортивных брюках. Гаухар почему-то считала, что он выше Миляуши, а они, оказывается, одинакового роста, только Вильдан плотнее и шире в плечах, кряжистый, как дубок.
Нурдида перехватила и поняла взгляд Гаухар.
– Не удивляйтесь, Гаухар-джаный, мой Вильдан весь в своего отца – невысок, да крепок. Зато обе дочери такие же великанши, как и я, – смеясь, говорила она. – Ничего, мужья у них тоже рослые… Невестка, ты показывай Гаухар наши обновки, а я поставлю самовар.
– Ладно. Показать нетрудно, было бы что.
Миляуша взяла Гаухар за руку, ввела в другую комнату.
– Начнём отсюда…
Ещё недавно во всей квартире была старая, отслужившая свой срок мебель. Да разве это старьё можно называть мебелью по теперешним временам! Всё разнокалиберное, скрипучее – и грузный, неуклюжий гардероб, и толстоногий, тяжёлый стол, и облупившееся от самоварного пара трюмо… А теперь – смотри-ка!
– Ну как? – ликующе спрашивает Миляуша.
Ах, хитрушка! То-то она целую неделю так настойчиво звала Гаухар «посумерничать». Э, да они с Вильданом весь мебельный магазин перевезли в свою квартиру!
– Отлично, отлично! – хвалила Гаухар, переводя взгляд с одной вещи на другую. И спальный гарнитур, и письменный стол с нарядной лампой и креслом, и книжный шкаф – всё современное, полированное, нарядное. А в другой комнате обеденный стол, окружённый стульями, сервант с посудой, телевизор… – Ай, Миляуша! Ай, молодая хозяйка!
Но сама Миляуша явно волнуется. Ведь у Гаухар небось художественный вкус. Сейчас же начнёт критиковать, распоряжаться: это поглубже задвинуть в угол, это сюда, это вот так развернуть… И верно, Гаухар прошлась по обеим комнатам, прикинула взглядом с одного места, с другого, прищурилась… Нет, она не командовала, осторожно подсказывала, переспрашивала: «А не лучше ли будет вот так?»
Миляуша стояла и смотрела, переводя взгляд с мужа на Гаухар, с Гаухар на мужа. Вдруг, захлопав в ладоши, забегала по комнатам.
– Смотри-ка, Вильдан, как это мы не заметили! Так действительно будет лучше, вещи заиграют!..
И она, не теряя времени, принялась выполнять советы Гаухар. Впрочем, всем хватило дела, особенно Вильдану. Задвигались столы, стулья, кровати…
Нурдида-апа вышла из кухни, чтобы сказать: «Самовар вскипел», – но, удивлённо всплеснув руками, воскликнула:
– Ба-а, что тут происходит?!
– Тут, дорогая мамочка, великое обновление! – говорила Миляуша, переходя с места на место. – Вильдан, чего призадумался? Разбирай книжный шкаф по секциям, давай переносить. Мама, ты не остуди самовар. Вот закончим в этой комнате, перейдём в другую. А потом уж и чайку попьём.
Через час-полтора Миляуша, взяв за руку свекровь, повела осматривать новую расстановку мебели.
– Посмотри, мама, только не падай от удивления, – смеясь, сказала она. – У нас стал настоящий рай.
Нурдида только охала да всплёскивала руками. Те же стены, окна и двери, те же самые вещи, но совсем по-иному заиграло, запело кругом! А занавески-то, занавески, чудо как хороши!
И она глубокомысленно заключила:
– Построить дом не просто. А вот конопатить, красить, лоск наводить тоже надо уметь. Когда жили в тесной, словно могила, комнатёнке, как ни ставь вещи, всё ни повернуться, ни взглянуть. А теперь – вишь ты!
Когда всё было расставлено, когда сели за стол и выпили по чашке чаю, Миляуша вдруг вспомнила:
– Вильдан, ты купил билеты?
– Как не купишь, коль приказано. Вот они!
В школе однажды зашёл разговор о том, что в Народном театре Зелёного Берега готовится новая постановка известной пьесы «Голубая шаль». Преподаватели высказывали такое мнение, что спектакль следует посмотреть. Давно ли говорили об этом, а билеты уже есть. Ну и Миляуша, скоро же навела порядок в семье!
– Вот, пожалуйста, вам премия за хлопоты, – сказал Вильдан и предложил Гаухар два билета.
– Зачем мне два? – не поняла Гаухар. – Забира домоседка, вряд ли пойдёт в театр.
Вильдан вопросительно посмотрел на жену. Миляуша с удивлением обратилась к Гаухар:
– Вот ещё! А куда ты денешь Агзама?
– Зачем я ни с того ни с сего буду брать билет для Агзама?
В разговор вмешалась Нурдида:
– Дело, конечно, ваше, Гаухар-джаный, только Агзам заслуживает того, чтобы о нём позаботились. Я не раз видела его на работе – относила какие-то бумаги. Даже по тому, как сидит человек за столом на службе, можно понять, дельный он или пустой. Иной хоть и большой начальник, а посмотришь, как он развалился в кресле, – только рукой махнёшь.
Гаухар с улыбкой слушала Нурдиду. Что тут возразишь? Не такое уж большое дело эти билеты, как-нибудь можно бы уладить. Тут сложнее другое. Ведь Гаухар, проверяя себя, держится несколько вдали от Агзама. Она приветлива с ним, при удобном случае Агзам проводит Гаухар, а то и побудет у неё дома. В присутствии тётушки Забиры они непринуждённо разговаривают, шутят. Но ни на шаг ближе. И вдруг – предложить ему билет в театр!.. Разве это не проявление особого внимания? Тут и слова-то не сразу подберёшь, чтобы вручить билет. Правда, как-то случайно она обмолвилась в разговоре с Агзамом: «Говорят, что «Голубая шаль» – новое явление в работе нашего театра. Пожалуй, стоило бы посмотреть». Но сказано это было как-то между прочим. Перебросились несколькими фразами – и вроде бы сейчас же забыли.
Так что же, перейти от слов к делу?.. Но вдруг Агзам подумает, что и в первый-то раз Гаухар не случайно, а с определённой целью заговорила о театре? Нет, не так всё просто…
От билетов Гаухар всё же не сумела отказаться. Как-то неудобно: Вильдан заботился, хлопотал, а она ни во что не поставила бы это. Со смущённым лицом она взяла два билета, так же смущённо поблагодарила. Не уверена была, найдёт ли подходящие слова, чтобы позвать Агзама в театр. А главное – надо ли звать?..
13
Было уже поздно, когда Гаухар попрощалась с хозяевами. На улице разгулялась вьюга; подхваченные ветром, густо летели хлопья снега, местами уже вырастали косые гребешки сугробов. Прочно установилась зима, вторая зима в Зелёном Береге. Меньше