По дороге из института она завернула в книжный магазин, купила несколько нужных книг. Отдохнула около памятника Мусе Джалилю, – когда жила в Казани, редко проходила мимо памятника, чтобы не остановиться.
Наконец-то села в троллейбус. Вот тут она и увидела Исрафила Дидарова.
Теперь Гаухар уже не сжималась в страхе при мысли, что встретит в Казани кого-либо из свидетелей пережитого позора и горя. Не вздрогнула она и при виде Исрафила. Он очень пристально посмотрел на неё, затем почему-то снял пиджак, повесил на руку. Летнюю белую шляпу оставил на голове.
Гаухар сдержанным кивком первая поздоровалась с ним. Дидаров не замедлил поклониться в ответ. Оба стояли не двигаясь, не произнося ни слова. Всё же Дидаров подошёл к Гаухар, подал ей руку, чуть улыбнулся.
– Какими судьбами? Я слышал, что вы в районе.
Гаухар разговаривала с Дидаровым очень сухо, тем не менее он успел выспросить и узнать, что она остановилась у Галимджана, завтра же улетает в Зелёный Берег. Он слушал, время от времени кивал всё с той же снисходительной улыбкой. Гаухар спохватилась и выругала себя за неосмотрительность: ведь Дидаров расспрашивает её, возможно, для того, чтобы пересказать Джагфару. Ну и пусть! Не всё ли ей равно…
Эта неожиданная встреча изменила течение мыслей Гаухар. Она ведь не собиралась вспоминать в Казани ни о Джагфаре, ни об Исрафиле, а вот поди ж ты, как бывает.
Гаухар рассказала об этой встрече Галимджану и Рахиме. В свою очередь Галимджан сообщил, что с полгода назад поговаривали, будто Дидарова снимают с работы, да он и сам признавался Галимджану: «Я решил оставить обязанности главного инженера, перейти на работу полегче». Потом дело как-то уладилось. Во всяком случае, за последнее время на заводе уже не говорят об уходе главного инженера. Сам Галимджан по-прежнему работает начальником цеха, но у него нет охоты вмешиваться в дела начальства.
– Я всё-таки не совсем понимаю ваш коллектив, Галимджан-абы, – заговорила Гаухар. – Как вы столько времени терпите этого пройдоху Дидарова? Я возмущаюсь не только потому, что Исрафил напакостил лично мне, он вообще бесчестный человек, наверняка не чист на руку. От такого работяги можно ожидать всего…
Галимджан слушал молча, должно быть нервничая, подёргивал усы, собирался было что-то ответить, но тут по какому-то делу явился к нему человек с завода, пришлось прервать разговор.
В первое же свободное время Гаухар навестила Джамилю, сестру Агзама, – девушка приехала сдавать экзамены. Разыскать её было нетрудно. Агзам записал для Гаухар адрес казанских знакомых, у которых остановилась Джамиля.
Девушка рассказала, что она уже сдала два экзамена, самые трудные, осталось ещё два – эти будут полегче. Она надеется, что всё обойдётся хорошо: впрочем, как знать… У себя в городе Юности Джамиля была боевой девушкой, а здесь выглядела и озабоченной, и отчасти растерянной. Что поделаешь, Казань – большой город, не сразу освоишься…
– Передайте брату привет. Как только закончу с экзаменами, дам телеграмму.
– Вы уже освоились в Казани? В кино, в театр ходите?
– Что вы, Гаухар-апа! Вздохнуть некогда. Кроме экзаменов, ничего не идёт в голову. Видите, как похудела!
– Ничего, поправитесь, – улыбнулась Гаухар. – Здешние парни заглядываться будут.
– Полно вам, Гаухар-апа, мне не до шуток.
На прощанье они расцеловались. Гаухар пожелала девушке побольше набрать пятёрок.
Ну что тут особенного – навестила Джамилю? Кто из других знакомых не сделал бы этого? Однако Гаухар придавала встрече особое значение. Вряд ли она пошла бы к девушке, не будь у неё своих соображений… Она рассталась с Джамилёй успокоенная, с сознанием исполненного, чуть ли не родственного долга.
Гаухар возвратилась к своим старым друзьям в надежде, что будет продолжен интересный, задушевный разговор. Но едва успели они пообедать, в прихожей раздался звонок. Гость оказался совершенно неожиданным.
– Здравствуйте! Как поживаете? Здоровы ли, Галимджан-абы, и вы, Рахима-ханум? Ещё раз здравствуйте, Гаухар-ханум… Увидел вас давеча в троллейбусе – и едва узнал. Ну, думаю, хорошему человеку пища всюду на пользу – посвежела, похорошела. А вот нам, давним казанцам, и курорт не помогает. Доктора нашли какую-то болячку в животе у меня. Уж не знаю, что там…
Дидарову не обрадовались ни хозяева, ни гостья. Только из приличия он был приглашён в комнату. Порядка ради Рахима-апа справилась о здоровье Фанузы и сейчас же пошла на кухню готовить чай.
– Ты, друг Галимджан, небось удивляешься – давно не заглядывал человек и вдруг зашёл… – Дидаров говорил одышливо, но это не мешало ему быть по-прежнему достаточно навязчивым. – Ну, зашёл – и всё тут. У меня ещё два отгула осталось. Пока что обойдутся на заводе и без меня. Квартальный план вы здесь перевыполнили, настроение у коллектива, говорят, неплохое, куда мне раньше времени совать шею в петлю… – Дидаров вытер платком вспотевшее лицо, ему жарко, снять пиджак он всё же не решился. – Э, думаю, дай-ка загляну без приглашения, небось в честь старой дружбы не выгонит Галимджан. На работе толкуем только о работе, а у человека бывают и другие интересы. Крутится колесо жизни – не остановишь… Приезжаю с курорта, а жена в слезах, у свояченицы Фаягуль лицо почернело, как земля. Спрашиваю, что случилось. Вот, говорит жена, Фаягуль всё на мужа не перестаёт жаловаться. Дома у них постоянные скандалы. Причины к этому всегда найдутся. Пословица не зря гласит: «Жена и развеселит, жена и разорит…» Лично я не склонен обвинять Джагфара. Мужчина есть мужчина. Я ведь заранее предупреждал свояченицу: «Обдумай хорошенько, из чего пироги печь будешь, потом тесто ставь». Вон Гаухар-ханум – и умница, и с характером, но не смогла удержать взбалмошного Джагфара. Тебе ли, вертихвостке, связываться с таким необузданным человеком!» Да разве она послушает…
«Вон как обернулось, – невольно подумала Гаухар. – Но зачем он рассказывает всё это?..»
Она вышла на балкон, засмотрелась на вечернюю Казань, – давно не видела города, с которым так много связано. Дом Галимджана окружён зеленью, обычный для большого города уличный шум долетает сюда глухо. Наверно, здесь когда-то был сквер, а то и парк – и теперь ещё местами высятся старые сосны. На скамейках под соснами беседуют старухи и старики, вокруг них бегает ребятня. Уже основательно завечерело, а они не торопятся домой.
Хотя здесь совсем другой район, но Гаухар чудится, будто сквозь деревья виден угол дома, в котором она жила с Джагфаром. Любопытно, что поделывает сейчас Джагфар? Ссорится с Фаягуль?.. Раньше Джагфар не устраивал шумных скандалов, она, Гаухар, вообще не терпит повышенного