Оставив шкатулку на столе, я отправился искать Лизу. Если мы не достанем ещё одну дозу противоядия, то придётся блефовать. А я очень сомневался, что в этом случае нас ждёт успех.
Глава 18
Частный урок
Девушка обнаружилась в комнате, служившей мастерской. По крайней мере, одной из её частей. С неё мы начали осмотр, когда приехали. Рылась в стоявшей на полу коробке, сидя перед ней по-турецки.
— Ну, что? — спросила она, едва я вошёл.
— Кажется, готово.
— Уверен? — отозвалась Лиза.
— Насколько это возможно. По крайней мере, мы живы, а это уже немало.
— Ну, отлично. Критерий, который я мечтала услышать. Здорово, что ты так блестяще справляешься с собственными изобретениями. Тогда присоединяйся к поискам антидота. Потому что одна я тут до завтра буду копошиться. Вот эти три коробки уже отсмотрены, так что их не трогай.
За полчаса мы перерыли всю комнату. И ничего не нашли. Вернее — не нашли того, что искали. А так-то барахла было предостаточно.
— Почему нет оружия? — спросил я, ставя на полку последнюю коробку. — Я думал, здесь будет целый арсенал.
— Оружие изготавливается индивидуально для заказчика. Хранить такие штуки без присмотра слишком опасно. Да и ваять их просто так — занятие чересчур долгое и сложное. Это ж тебе не топорик из бритвенных лезвий выковать, чтоб в Интернете выложить.
— Так тут ничего нет?
Я был разочарован.
— Конечно, нет.
— А разве у меня не было пуши или — ну, не знаю — меча какого-нибудь?
— Ну, так про них спроси тех, кто тебя грохнул.
— Ясно. Трофеи.
— Угу. Если хочешь оружие, придётся самому сделать.
— Я даже не знаю, как пользоваться половиной станков, что тут стоят!
— Разберёшься. Потом как-нибудь. А сейчас нужно решать — продолжаем искать антидот, которого здесь, может, и нет, или едем за твоим племянником. Лично я за второй вариант.
— Похоже, у нас нет иного выхода. Но как быть с тем, что противоядия не хватит на нас обоих?
Девушка пожала плечами.
— Кому-то придётся остаться одному. Решим, кому именно, когда приедем, ладно?
— Думаю, мне. Это ведь мой племянник.
Лиза похлопала меня по плечу, проходя мимо.
— Но как раз тобой рисковать нельзя. А мы уже рискуем. Ты же помнишь, что собираешься ехать в ловушку, да?
— Как это забыть?
— Ну, вот тебе и дилемма. Кстати, если что, у меня нет ни малейшего желания геройствовать.
— Не сомневаюсь. Но я тебе и не предлагаю.
— Давай убедимся, что ты сможешь запереть дом. Для начала.
Выйдя на улицу, мы немного задержались возле подъезда: я сунул палец в сканер, дождался, пока сработает замок, а затем подёргал дверь, чтобы убедиться, что она заперта. Лиза показала большой палец.
— Куда едем? — спросил я. — Где держат Вадика?
— Давай за мной. Я покажу.
И не дожидаясь возражений, она села в машину. «Феррари» почти сразу тронулся с места. Подрезанный фургон возмущённо загудел девушке вслед. Я догнал её возле моста, примерно через двести метров. Мы ехали вдоль Обводного канала, пока Лиза не свернула направо, где дорога была почти пустой. Там она прибавила скорости. Я старался не отставать. Как минимум, не терять красный спорткар из виду.
Дорога заняла почти полчаса. Наконец, мы остановились перед роскошным зданием в соляном переулке. Колонны, каменные балясины, греческий треугольный портик, скульптуры — сразу было заметно, что архитектор потрудился на славу.
— Академия Штиглица, — сказала Лиза, подходя. — Художественная кузница кадров. Пятнадцать человек на место. Поступить не так-то просто.
— И что, здесь держат Вадика? Среди студентов? И преподавателей? Ты уверена?
— Гор не ошибается. У него везде глаза и уши. Твой племянник здесь.
Я шагнул к дверям, но Лиза меня остановила, удержав за локоть.
— Погоди. Дай сказать пару слов.
— В чем дело?
— Ты наверняка думал, чем человек отличается от демона.
— Было дело. И что?
— Не с того начал. Сначала нужно понять, кто такой человек.
— И кто же?
— Существо, которое решило, что может вмешаться в глобальный замысел и сделать его лучше. Выступить соавтором природы. Человечество изобрело мораль, а вместе с ней родилось преступление. Которое, в свою очередь, привело к появлению новых регламентаций. Не основанных на естественных законах бытия, а отражающих только людские хотелки. Человек — это существо, живущее в созданных им самим иллюзиях относительно себя. Этим он отличается от остальных созданий биосферы. У животных нет морали, нет нравственности, нет преступлений. И нет психотерапевтов. Потому что они не нужны. Белки не зачморят одну из своих за то, что она сбежала от совы. Никто не назовёт её ссыклом. Скрыться от хищника естественно. И никто в природе не осудит самца, оставившего самку на погибель.
— На что ты намекаешь? Что мне надо оставить племянника на произвол судьбы? Просто вычеркнуть его из уравнения?
— Было бы неплохо. Правильно.
Я мрачно усмехнулся. Моя спутница не делала секрета из того, как относится к нашему предстоящему предприятию. Но мне было всё равно. Демон я или нет, а Вадика не брошу.
— Тебя послушать, так демоны — те же животные, — сказал я.
— В каком-то смысле. Хорошем.
— Пока ничего хорошего не слышал.
— Мы пребываем в особом состоянии сознания. Тебе оно пока не доступно. Человеческие принципы морали или закона для нас не существуют. Но мы и не руководствуемся одними инстинктами, хотя они у нас есть.
— И это делает вас выше людей?
— Этого я не говорила. Любые идеи превосходства опасны, ибо создают иллюзии. Как это случилось с людьми, когда они решили, что являются венцами творения, и весь мир должен быть к их услугам. Нет, мы лишь часть общего замысла. Элемент пищевой цепи. Но нам не нужно никого уничтожать, чтобы жить.
— Тем не менее, вы убиваете. Друг друга, например. Если это всё, что ты хотела сказать, может, пойдём уже?
— Борьба есть борьба. Мы постарались исключить насилие, насколько возможно. Но амбиции то и дело вмешиваются и нарушают этот замысел. Всё дело в конкуренции. А она берёт корни в старых обидах. Мы не совершенны. Даже у природы случаются ошибки. А может, и нет.
— Если мир создали демиурги, как они могут быть вне этого отлаженного механизма?
— Тот, кто создал, никогда не бывает частью своего творения в полной мере. Проблема во взгляде со стороны. То, что получилось у демиургов, превосходит их. Но лишь потому что имел место ряд упрощений. Стремление людей превзойти идеальный замысле вообще никто не учитывал. А стоило бы предвидеть. Но всё это развивалось так постепенно, и