Все жанры

Все жанры

Попаданец. Вкус будущего - гурман прошлого. - Людмила Вовченко. Страница 21

О книге
хлебу; козий сыр с тмином; и маленькую порцию улиток — аккуратно, не щедро, как деликатес. На сладкое — булочки, которые мать испекла по своему, деревенскому, но Лоран добавил щепотку муската — ровно настолько, чтобы запах зацепил память.

Когда телега показалась на дороге, Лоран почувствовал, как внутри всё собирается в пружину. Он вышел во двор, остановился ровно, не делая ни шага вперёд. Пьер, напротив, засуетился, будто хотел показать, что дом живой.

С телеги первой спрыгнула женщина — высокая, крепкая, в хорошем дорожном платье, без лишнего украшательства, но ткань была качественная, и это было видно сразу. Волосы убраны, шляпка простая. Лицо — знакомое, но как будто «подтянутое» жизнью: глаз твёрдый, рот уверенный.

— Лоран, — сказала она, и в этом «Лоран» было слишком много смысла.

Он сделал шаг и наклонил голову.

— Камиль, — ответил он, называя её имя, и сестра чуть прищурилась: она отметила, что он сказал его уверенно, без заминки.

С телеги вылезли двое детей: мальчик лет девяти, худой, любопытный, и девочка лет семи, с косами и быстрыми глазами.

— Это Огюст и Софи, — сказала Камиль, придерживая их за плечи. — Ведите себя прилично.

Огюст тут же перестал быть приличным и уставился на двор.

— У вас коза! — выдохнул он восторженно.

Софи посмотрела на Лорана так, будто пыталась понять: это тот самый дядя, о котором говорили, или другой?

— Проходите, — сказал Лоран спокойно. — С дороги — сначала тепло.

Камиль вошла, огляделась. Её взгляд скользил быстро, цепко: стены, пол, очаг, стол, ткань скатерти, запах. Она ничего не сказала, но Лоран понял: она уже составила первые выводы. Мать стояла у очага и держалась прямо, как солдат.

— Мадам, — вежливо кивнула Камиль.

Мать кивнула в ответ — без подобострастия. Шёлк, который Лоран купил, ещё не стал платьем, но уже стал уверенностью. Мать держалась иначе.

Дети в это время начали оживать, как только почувствовали тепло. Огюст полез было к козе, Софи заглянула в угол, где стояла корзина с яйцами.

— Не трогать, — строго сказала мать.

Огюст надулся.

И тут Лоран сделал то, что в этом времени делали редко: он не прикрикнул, не ударил, не отмахнулся. Он сел на корточки перед мальчиком.

— Хочешь трогать? — спросил он спокойно.

Огюст кивнул, приготовившись к наказанию.

— Тогда сначала спроси, — сказал Лоран. — И я покажу, как. Коза — не игрушка. Она может ударить. Но если ты подходишь правильно, она не боится.

Огюст моргнул.

— А как правильно?

— Медленно. Ладонь вниз. И не кричи.

Огюст послушался, потому что это было сказано как правило игры, а не как запрет. Коза подняла голову, понюхала воздух и снова опустила морду к корму.

Софи подошла ближе, не удержалась:

— А яйца? Их можно?

Лоран посмотрел на неё.

— Можно… если ты умеешь держать осторожно, — сказал он. — Хочешь попробовать?

Софи кивнула, серьёзная, как взрослая.

Лоран взял яйцо и показал, как держать двумя пальцами и ладонью, не сжимая. Софи повторила — и не уронила. Глаза у неё расширились от гордости.

Камиль стояла в стороне и смотрела. Она не вмешивалась, но взгляд её менялся: из «я приехала проверить» в «я пытаюсь понять».

А в дверь вошла Анна.

Она пришла без показной скромности и без вызова. Платье тёмное, чистое, волосы убраны. Клер рядом — с лентой в волосах, сияющая и важная, как маленькая хозяйка. Анна остановилась на пороге на секунду — увидела Камиль, и лицо её стало жёстче.

— Камиль, — сказала Анна.

— Анна, — ответила Камиль ровно.

В комнате повисло напряжение, тонкое, как струна. Мать замерла. Жанна, сидевшая у окна, перестала шить и уставилась, как кошка.

Лоран поставил на стол миску с хлебом и сказал очень спокойно:

— Садитесь. Ужин остынет.

И эта простая фраза разрезала напряжение лучше ножа. Потому что в ней не было просьбы и не было приказа — была реальность.

Анна прошла к столу, посадила Клер рядом. Камиль села напротив, дети устроились, кто где. Клер сразу же начала шептать Софи что-то про ленту, и девочки, к удивлению взрослых, нашли общий язык быстрее, чем те успели решить, кто тут кому соперник.

Лоран подал похлёбку. Камиль попробовала — и лицо её не дрогнуло, но брови чуть поднялись: она отметила вкус. Анна, попробовав, прищурилась: она чувствовала специи, как человек дела.

— Это ты? — спросила Камиль, не уточняя, что именно.

— Мы, — ответил Лоран. — Дом.

Он подал сыр. Камиль взяла кусочек, попробовала. Молчала долго.

— Тмин, — сказала она наконец. — И молоко чистое. У вас кто делает?

Лоран не стал говорить «я». Он кивнул в сторону закутка.

— Матьё. Я лишь… направляю.

Анна посмотрела на него быстро, словно отметила: он не хвастается.

Огюст в это время уже забыл про приличия и ел хлеб с майонезом так, будто открыл новый мир.

— Это вкусно! — объявил он громко.

Камиль строго на него посмотрела.

— Огюст.

— Но это правда! — возмутился мальчик.

Лоран спокойно сказал:

— Пусть говорит. Вкус — это честно.

Камиль снова посмотрела на брата. Теперь уже не как на «молодого, который что-то натворил», а как на взрослого мужчину, который держит стол и людей. Её взгляд стал осторожнее.

Анна наблюдала тоже. И в её глазах было то самое «смотрит иначе», о котором ты говорила: без надежды, без мечтаний, но с удивлением — как будто она впервые увидела, что рядом с ней не просто «странный Лоран», а мужчина, который умеет держать тепло, не превращая его в слабость.

Ужин шёл, и дети шумели — но не разрушительно. Клер показывала Софи ленту, Софи хвасталась, что держала яйцо и не уронила. Огюст пытался расспросить Пьера про лес, Пьер бурчал, но отвечал. Жанна ворчала на шум, но губы её дрогнули в подобии улыбки: даже старые кости помнят, что дом без детского голоса — это не дом, а склад.

И вдруг Камиль сказала, будто между ложкой и хлебом:

— Мне говорили, ты стал продавать рецепты.

Тишина упала на стол, как тяжёлая крышка. Анна замерла. Мать напряглась. Лоран положил ложку и посмотрел на сестру спокойно.

— Да, — сказал он. — Но не всем.

— Почему? — спросила Камиль, и в этом вопросе была не жадность, а привычка высших кругов считать: если что-то ценное — его
Перейти на страницу: