– Смотри, как ты откликаешься на меня, – его голос низкий, хриплый, почти звериный.
Я зажмуриваюсь, губы дрожат, и я уже не знаю, от чего больше – стыда или желания. Его пальцы скользят под ткань белья. Одно прикосновение – и я вскидываюсь, словно от удара молнии. Лёгкий стон вырывается сам собой, я кусаю губу, но уже слишком поздно: он чувствует каждую мою реакцию.
– Так, сладкая… – шепчет он горячо, губы почти касаются моей щеки. – Как же я хотел тебя слышать.
Он медлит, играет, дразнит, будто намеренно растягивает этот миг. Его пальцы нежные и жёсткие одновременно, я выгибаюсь под ними, сама не веря, что это я – та, что так теряет контроль.
Ткань соскальзывает, и я остаюсь обнаженной. Хочу прикрыться руками, но он перехватывает их и прижимает к матрасу. Его взгляд прожигает, лишает воздуха, в нём желание и власть.
– Не прячься, Аня, – произносит он, и голос его дрожит не меньше моего. – Ты самая красивая.
Я не верю, но тело откликается вместо меня. Кожа горит под его взглядом, каждая клетка будто ждала этого момента.
Он ложится надо мной, и я ощущаю его жар, его силу – близко, слишком близко. Его губы снова находят мои, язык проникает внутрь, требуя, подчиняя. Моя последняя защита рушится, и я только сильнее прижимаюсь к нему.
Его ладонь ведёт меня за руку вниз – туда, где его тело твёрдое и готовое. Я всхлипываю, сердце вырывается из груди. Страх и желание смешиваются, превращаются в огонь.
Он шепчет прямо мне в губы:
– Я буду бережным. Но я возьму тебя. Сейчас.Мир рушится. Я цепляюсь за него изо всех сил и понимаю: пути назад больше нет.
Он входит медленно, преодолевая мое сопротивление, и я вскрикиваю от боли. Он замирает, прижимает меня к себе, шепчет что-то успокаивающее, горячее, и только когда я начинаю дышать ровнее – движется снова.
Боль смешивается с незнакомым ощущением. Я держусь за него, как за единственную опору, и постепенно в теле появляется другое – сладкое, накатывающее волнами.
В какой-то миг я забываю о боли. Я двигаюсь навстречу ему, неосознанно, с каждой секундой теряя контроль. Его поцелуи, его руки, его ритм – всё это захватывает меня целиком.
Я тону. И не хочу выбираться.
Его движения становятся глубже, увереннее. Боль уходит, остаётся только жар и волны, которые накатывают всё сильнее. Я цепляюсь за его плечи, ногти вонзаются в кожу, но он только рычит от этого, ещё больше теряя контроль.
– Аня… – его голос срывается, и я понимаю, что он тоже едва держится.
Мое тело живет само по себе, я уже не думаю, что делаю. Тянусь к нему, двигаюсь навстречу, будто мы единый ритм, одна стихия. Каждый толчок словно ломает меня изнутри и собирает заново. Я плачу, но это слезы не боли – чего-то слишком сильного, слишком нового.
И вдруг всё во мне взрывается. Волна накрывает, лишает дыхания, выбивает опору. Я вскрикиваю его имя, сжимаюсь в его руках, и мир растворяется в белом свете.
Он замирает во мне, прижимает к себе, и его горячее дыхание разливается у моего уха. Его тело дрожит, мышцы напрягаются. Тихий рычащий стон, и меня охватывает ощущение наполненности.
Мы остаемся так – переплетенные, тяжело дышащие, будто после долгого боя. Его сердце бьётся в такт моему, и я впервые за всё это время чувствую себя не пленницей, не беглянкой – женщиной. Его женщиной.
Я провожу рукой по его спине, пальцы скользят по влажной коже. Он не отстраняется, только сильнее прижимает меня к себе, словно боится, что я исчезну.
– Теперь ты моя, – глухо произносит он в тишину.
И я не спорю. Знаю – это правда.
Глава 50
Солнце пробивается сквозь тонкую занавеску, ложится на простыню мягким золотистым светом. Я просыпаюсь не сразу – сначала чувствую жар под кожей, тяжесть чьей-то руки на бедре и слабую боль в теле.
Только потом вспоминаю всё. Ночь. Его дыхание. Его руки.Я осторожно поворачиваю голову. Рома спит рядом – полуобнаженный, лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты. На щеке бледный след от пореза, на виске тень щетины. И всё это – не сон.
Сердце сжимается. Я должна радоваться, но внутри странная тяжесть.
Он слишком спокоен. Слишком уверен. Мужчина, привыкший брать, а не просить.Я смотрю на его плечи, на сильные руки и думаю, что, наверное, уже не смогу вернуться назад. Но и идти дальше страшно.
Роман Савин не из тех, кто заводит серьезные отношения, а тем более женится. У него слишком много женщин. Слишком много жизни за спиной. А я – просто история, которая закончится, когда он скажет «довольно».Он шевелится, тяжело выдыхает и чуть сжимает пальцы на моём бедре. Я замираю, делая вид, что всё ещё сплю, но его ладонь уже движется – медленно, лениво, будто проверяя, на месте ли я.
– Ты не спишь, – глухо произносит он. В голосе сонная хрипотца.
Я открываю глаза. Он смотрит прямо на меня – усталый, но с тем самым взглядом, от которого у меня сбивается дыхание. Тёплый, тёмный, с опасной искоркой в глубине.
Он тянет меня ближе. Его грудь горячая, дыхание тяжелое, и я чувствую, как напрягается его тело. Без слов – только движение, касание, тихий вздох у самого уха.
Я хочу что-то сказать, но губы не слушаются. Только шепчу:
– Рома… Он отвечает поцелуем. Сначала лёгким, почти дразнящим, потом глубже, настойчивее. Его ладонь скользит по моей спине, опускается ниже, и всё внутри снова дрожит. Я понимаю, что должна остановить – но не могу. Тело узнаёт его раньше мыслей.Он прижимает меня ближе, губы касаются шеи, по коже бегут мурашки. Всё, что было ночью, вспыхивает заново.
– Я не насытился, – шепчет он у самого уха, голос низкий, с легкой усмешкой.Я улыбаюсь, хотя внутри всё переворачивается. Его рука задерживается на талии, движения ленивые, уверенные, будто спрашивают без слов: ты со мной?
Я не отвечаю – просто подаюсь ближе.Он прижимает крепче, губы находят ключицу, оставляют легкий след. Я тихо выдыхаю, пальцы сами цепляются за его плечи.
– Не смотри так, – шепчу, когда он