Я не успеваю ответить – он снова целует. Мир сжимается до этого поцелуя, до его рук, до дыхания, сбившегося у нас обоих.
И вдруг – резкий стук в дверь.
Короткий, властный, как выстрел.Роман замирает. Ладонь всё ещё держит меня, потом резко отстраняется. В его взгляде – раздражение и напряженная собранность.
– Черт… – выдыхает он.Садится на край кровати, проводит рукой по лицу, будто стирая остатки сна и страсти.
– Прикройся, – бросает коротко, уже натягивая рубашку.Стук повторяется.
– Войдите, – произносит он не оборачиваясь.На пороге появляется Ржавый. Взгляд цепкий, чуть усталый. Он мгновенно считывает обстановку, но не комментирует.
– Извини, что без предупреждения, – говорит спокойно. – Сергей в пути. Уже выехал из Алма-Аты, будет с минуты на минуту.Роман замирает, будто в груди что-то хрустнуло.
– Сергей?.. – Он звонил с дороги. Узнал, что ты был в больнице, и сорвался сюда.Я отступаю на шаг. Холод прокатывается по коже.
– И ещё, – добавляет Ржавый. – Баратов сам себя переиграл. Завод купил, а там – пусто. Тахир вывез всё ценное заранее. Теперь пусть сами грызутся.
Роман коротко усмехается, безрадостно.
– Что ж… справедливо.Ржавый кивает.
– Я предупредил, что Сергей уже близко.Роман отворачивается к окну, движения резкие, будто он пытается взять себя в руки.
Он не произносит ни слова. Только застёгивает пуговицы на рубашке, делает вдох и снова становится самим собой – холодным, собранным, недосягаемым.А я стою у кровати, в халате, который нашёлся в шкафу. Еще минуту назад его дыхание было у моего лица, его ладони – на моей коже. А теперь между нами пропасть.
Мне хочется сказать хоть что-то. Напомнить, что всё было не игрой.
Что я не просто случайная женщина в его постели. Но слова застревают.В груди тяжело, будто я сделала что-то неправильное.
Я знаю, что хотела его, что сама пошла на это – и всё же теперь чувствую себя обнаженной не телом, а душой. Как будто он забрал у меня что-то большее, чем я могла отдать.Я отворачиваюсь, приглаживаю рукав халата. Моя кожа пахнет им – и от этого только больнее.
Мне хочется, чтобы он просто посмотрел. Сказал хоть одно слово. Но он молчит.– Оденься, – бросает мне хрипло. – Нам нужно ехать.
Они с Ржавым выходят. Дверь мягко закрывается, и в комнате становится гулко тихо.Я опускаюсь на край кровати, машинально тереблю подол.
Все здесь пропитано воспоминаниями о прошлой ночи. Слишком живо. Слишком близко.Я сжимаю ладони. Не знаю, чего боюсь больше – увидеть Сергея или снова встретить взгляд Романа.
Хочу убежать, но ноги будто приросли к полу.Собираюсь медленно, словно откладывая неизбежное. Умываюсь, убираю волосы, надеваю платье. В зеркале отражается женщина, которую я едва узнаю.
Когда, наконец, открываю дверь и выхожу в коридор, слышу голоса снизу.
Мужские. Один – спокойный, ровный, другой – глуше, срывается на хрип.Я спускаюсь на первый этаж, сердце колотится где-то в горле.
На повороте лестницы вижу их. Роман стоит у окна. Рядом – Сергей.И он поднимает голову.
Глава 51
Мужчины стоят у окна, и кажется, будто время застыло между ними.
Роман – собранный, холодный, словно вырезанный из камня. Сергей – напряженный, но живой, с тем самым выражением, которое я помню ещё из Москвы: чуть нахмуренные брови, сжатая челюсть.Он поворачивается первым.
– Аня! – голос срывается на облегченный выдох. Он делает шаг, потом другой, и через секунду я уже в его объятиях.Он держит крепко, по-настоящему, и только теперь я понимаю, как давно не ощущала этого простого, человеческого тепла.
– Ты цела? Господи… Отец сказал, тебя похитили. Я думал – всё… Я киваю, не находя слов. В горле ком, дыхание сбивается.Сергей отстраняется, смотрит в лицо, словно проверяет – правда ли это я.
– Что они сделали с тобой? – спрашивает он тихо, но голос дрожит.Я открываю рот, чтобы ответить, но взгляд сам тянется к Роману.
Он стоит чуть в стороне, руки в карманах, глаза – темные, непроницаемые. И по этому взгляду я понимаю: он ничего не сказал. Ничего.– Всё в порядке, – произношу я почти шёпотом. – Со мной всё в порядке.
Сергей качает головой: – В порядке? После всего этого? Я бы их собственными руками…– Сергей, – Роман произносит его имя тихо, но в этом звуке есть власть.
Тот замолкает мгновенно, оборачивается к нему. – Что? – в голосе сына злость и недоумение.Роман не отвечает сразу. Только коротко смотрит на меня – так, что воздух будто выгорает между нами.
– Вы возвращаетесь в Москву, – произносит он ровно, без эмоций. – Сегодня. Вместе.Сергей моргает, не сразу осознавая.
– Что? Я только приехал… – Это не обсуждается, – Роман обрывает. Его голос спокоен, но сталь чувствуется в каждой ноте. – Я останусь здесь, доделаю всё. Вы – домой.Я замираю.
– Что? Почему?.. – слова вырываются сами. – Мы же… Я не успеваю закончить.– Аня, – он произносит моё имя так, что я осекаюсь. – Поедешь с Сергеем. Так безопаснее.
Я чувствую, как внутри всё рушится.
Безопаснее? Для кого – для меня или для него?– Рома, – шепчу. – Я не уеду.
Он отводит взгляд. – Не усложняй. Это не просьба.Сергей переводит взгляд с него на меня, и по выражению лица я понимаю – он чувствует. Что-то есть.
Что-то, о чём мы все молчим.– Пап, – тихо спрашивает он. – Что происходит?
– Ничего, – отвечает Роман почти грубо. – Всё под контролем. – Правда? – Сергей усмехается без радости. – А выглядит так, будто ты кого-то снова ставишь на место.Между ними короткая пауза. Я почти физически чувствую её – как натянутую струну, которая вот-вот лопнет.
Роман делает шаг, берет пиджак с кресла.
– Машина ждет у входа. Через двадцать минут выезжаете.Он даже не смотрит на меня. Просто проходит мимо, будто ничего не было.
А я стою – словно меня ударили.Хочу сказать хоть слово, но рот сухой, как песок.
Выхожу следом – просто чтобы догнать, объяснить.
Он стоит во дворе, спиной ко мне,